будет придумать способ, чтобы ты мог за этим наблюдать. Интересно, а можно ли тебя вообще считать настоящим рогоносцем, если ты больше не муж, а просто ручной пёсик? Придумала! Во время траха я буду думать, что ты мужчина и супруг — это доставит мне огромное удовольствие, показывать тебе, что другой, чужой член входит туда, где может быть только твой язык.
Собаки мочатся на улице
После первого траха с Билли Джанет решила, что ванна предназначена только для неё и молодого любовника. Заперев меня в сарае, женщина пригласила местного плотника, установившего большую дверцу для домашних животных в задней двери дома. Теперь мне нужно было выходить на задний двор и мочиться там. Изогнутое приспособление, ограничивающее подвижность ног, не позволяло поднять ногу достаточно высоко, а трубка пояса целомудрия удерживала член между ног, из-за чего моча летела назад. Обнаружив, что гораздо удобнее справлять нужду на корточках, я так и делал до тех пор, пока Джанет не увидела, как я мочусь, что привело её в дикую ярость.
— Только суки ссут на корточках, — заявила она. — Ты — пёс, а значит, должен поднимать лапу.
С этих пор Джанет внимательно следила за оправлением моих естественных потребностей, и если я, надеясь на приватность, присаживался, мучительница нажимала кнопку на пульте, активируя ошейник. С тех пор в присутствии Джанет мне приходилось поднимать ногу, но в её отсутствии мочеиспускание было более приятным.
Примерно через четыре месяца моя жена начала разговаривать сама с собой, проклиная своего неверного мужа — мерзавца, который бросил любящую супругу. Похоже, что сумасшествие начало всё сильнее овладевать ею и женщина перестала воспринимать меня как пленника, а гораздо больше видела во мне настоящего пса. Джанет уже не пыталась унижать меня или насмехаться — вместо этого следовали простые лаконичные команды команды, как будто перед ней было бессловесное животное. Жена больше не обращалась ко мне полными фразами вроде: "Иди, вылижи меня, щенок. Мне хочется кончить". Вместо этого она подтягивала меня за ошейник к своему паху и бросала односложный приказ: "Лизать!"
Было ясно, что на работе медсестра профессионально справлялась со своими обязанностями, не вызывая нареканий, но вот дома женщина явно теряла связь с реальностью. Меня всё больше пугала тёмная домашняя сторона Джанет, но что я мог поделать со стремительно нарастающим странным поведением.
Джанет бросают
Встречи с Билли по вторникам стали делом регулярным, но с двумя изменениями. Во-первых, Джанет и Билли договорились перенести свои свидания на вечер. Не знаю, что Билли говорил родителям, но каждый вторник, после ужина, меня уводили в сарай — подальше от посторонних глаз.
А второе изменение — это уже целиком в духе Джанет: она установила камеры видеонаблюдения.
— Бедная брошенная жена, живущая в полном одиночестве... — объяснила она, — должна быть предельно осторожной.
Разумеется, именно так она и сказала, выполняя своё обещание думать обо мне, как о мужчине, принимая своего любовника, пытаясь унизить меня, заставляя наблюдать за её свиданиями с Билли. Я не стал — да, по правде говоря, просто не смог бы — сказать ей, что этот трюк не сработал. Во мне окрепла здоровая ненависть к Джанет, и, откровенно говоря, мне было совершенно безразлично, с кем моя супруга трахается. Единственная сексуальная активность, которая меня волновала — это когда она насиловала мой зад каждое субботнее и воскресное утро. Кроме того, мне ужасно хотелось, чтобы она позволила мне достичь оргазма, а не ограничивалась этими проклятыми массажами простаты.
Первый порно-сеанс с новых камер был состоялся во вторник вечером в сарайчике. Перед встречей со свои молодым любовником мучительница отвела меня в импровизированный пункт наблюдения.
Рождение нижней (продолжение)