Единственное окно сарая было закрыто и, когда изуверка выключила потолочное освещение, единственным источником света стал экран компьютера, разделённый на четыре части. Первая камера показывала входную дверь, вторая располагалась высоко на кухне и просматривала большую часть кухни, обеденный уголок и заднюю дверь. Две оставшиеся камеры были направлены на гостиную и спальню.
Конечно, можно отвернуться или просто закрыть глаза. Я не обязан был на это смотреть, но, поскольку это был единственный источник света и, хотя порнофильмы обычно на меня навевают скуку, происходящее было куда интереснее — в главной роли выступала моя супруга. Можно было подумать, что эта порноактриса получила бы какой-нибудь приз типа "Золотая вагина", но вечера вторника превратились в своего рода дидактическую рутину. За редкими моментами всё было до пошлости одинаково и безфантазийно: Билли и Джанет раздевались в спальне, затем моя благоверная делала ему минет — судя по всему, чтобы решить проблему преждевременной эякуляции. Потом следовала единственная любопытная часть вечера — своего рода "уроки". Женщина тратила тридцать-сорок пять минут, обучая юношу интимным ласкам возбуждающим партнёршу. Под чутким руководством взрослой любовницы он целовал, облизывал, сосал и покусывал сексуальное тело, постепенно переходя к куннилингусу. Паренёк, вероятно, даже не осознавал, что впитывает не только женские соки, но и бесценные знания, которые — если он их запомнит и применит на практике — очень пригодятся в дальнейшей жизни.
К тому моменту, когда Билли доводил Джанет до нужного состояния, он уже был твёрд и готов к главному действию. Моя супруга натягивала на его эрегированный член презерватив, и они начинали трахаться. Ей больше всего нравилась позиция "женщина сверху", но любовники не гнушались и другими позами: классической "миссионерской", сидя, боком, ну и — специально для меня — позу "по-собачьи".
Так продолжалось всё лето, пока Билли не сказал Джанет, что они больше не могут встречаться — паренёк наконец сошёлся с девчонкой из школы.
— Дело вовсе не в тебе. Просто... — сказал он, — мы с Шерри договорились быть только друг с другом. У тебя потрясающее, сексуальное тело — для женщины твоего возраста, — и я многому научился. Если вдруг у нас с Шерри...
— Вон! — взвизгнула женщина. — Убирайся немедленно! — истерично заорала она, бросая в него одежду и выталкивая за дверь спальни.
Мне хотелось смеяться, хохотать, гоготать, если бы не проклятый электрошоковый ошейник. Разумеется, моя супруга ни словом не обмолвилась о том, что её просто выбросил из своей жизни юноша, неосознанно оскорбивший "женщину в возрасте". Пребывая в отвратительном настроении следующие несколько дней, переживая разрыв с молодым кобелём, Джанет с нескрываемой ненавистью пускала в ход хлыст для верховой езды, срывая злобу на "старом псе". Лишённая привычного траха, она в выходные с адской яростью насиловала меня настолько жестоко, что я несколько часов не мог подняться, а когда смог отправиться в дом, то увидел на бетонном покрытии лужицу крови. Мне было ясно, что хотя садистка ни разу не упомянула о случившемся, она прекрасно понимала, что я стал свидетелем её унижения, а это ей совсем, совсем не нравилось. Боль отвергнутой женщины возвращалась мучениями мне...
Марк, доктор медицины
Довольно скоро мы с Джанет вернулись к прежнему укладу — "хозяйка и её пёс". Постепенно настроение женщины началось улучшаться, но на мне это не очень отражалось — она по-прежнему не упускала случая поиздеваться или унизить человека, которого когда-то любила. Я давно перестал следить за календарём, но, должно быть, на дворе стоял сентябрь или октябрь, когда всё снова изменилось. В тот субботний вечер Джанет принесла мой ужин и воду в сарайчик, заперев меня
Истории из моей жизни - 2. Дачный период