и ошеломленная и заторможенная, начала приходить в себя. Она упёрлась ладонями в землю и начала приподниматься. Я рванул обратно, сжимая в пасти смертоносный шприц. Искать вену было некогда, поэтому я резко мотнул головой в сторону и вниз, вогнав иглу в ягодицу мучительницы. Затем, выпустив корпус из пасти, придавил лбом поршень, впрыскивая содержимое в некогда любимое тело.
У меня не было ни малейшего понятия, подействует ли препарат при внутримышечном введении. На секунду мне показалось, что игра проиграна — женщина начала подниматься, опираясь на колено, выставила вперёд вторую ногу. В отчаянном броске я попытался снова уложить суку на газон, но тут произошло то, на что я уже и не надеялся — ноги Джанет подкосились, и она рухнула вперёд, уткнувшись лицом в траву рядом с дорожкой. Я наблюдал, как её дыхание стало тяжёлым и прерывистым и через несколько минут она замерла — никаких признаков активности больше не было.
Всё было так просто — я убил её. Эта мысль была не самой приятной, но ведь это была самооборона, да и моя супруга была, что называется, "не в своём уме", и всё же — ощущения паршивые. Какое-то время я просто стоял, пытаясь отдышаться. Даже не знаю, о чём тогда думал. Может, надеялся, что она очнётся? Но это означало бы мою собственную гибель, так что вряд ли я мог желать подобного. В конце концов пришло осознание, что нужно как-то вызвать помощь.
Пройдя через дверцу для домашних животных на кухню, я отправился через прачечную в гараж. Открыть гаражную дверь, разумеется, возможности не было — моей целью был стол, на котором обычно сортировалось бельё для стирки. У супруги была привычка оставлять свою сумочку на этом столе — так она всегда была под рукой, если женщине придётся срочно уйти. Несколько долгих минут понадобились мне, чтобы отодвинуть стол от стены и опрокинуть его. Прижав сумочку локтем, я открыл её зубами и вытряхнул содержимое.
Я принялся рыться в вещах и обнаружил телефон. Только сейчас пришло осознание того, как трудно пользоваться телефоном, когда у тебя нет рук. Мне удалось включить его, коснувшись носом экрана, а дальше начался долгий процесс проб и ошибок в попытках добраться до приложения звонков, пока наконец не открыл его и, набрав номер экстренной службы, нажал кнопку вызова носом.
Пока шли гудки, я вспомнил все страшилки, что слышал о низкооплачиваемых диспетчерах, и понадеялся, что всё-таки смогу достучаться до человека на том конце провода. Гудки прекратились, и женский голос произнёс:
— Экстренная служба. Что у вас случилось?
Я дважды ударил по сушильной машине. Слышу, она говорит кому-то другому:
— Слушай, подключись к третьей линии. Там кто-то шумит, но внятного ответа нет.
— Может, дети балуются? — спросил другой голос. — Послушай... — произнес первый голос, — занимать линию экстренных служб — это преступление. У меня на экране твой адрес, и если это розыгрыш, тебе и твоим родителям придется заплатить огромный штраф.
Я снова застучал по сушильной машине. Второй голос отозвался:
— Похоже, там действительно кто-то есть. Давайте отправим патруль, пусть проверят.
Она не отключалась, пока я не услышал стук в парадную дверь. Я бросился к ней — ну, насколько это было возможно на четвереньках — и забарабанил по двери. Я услышал, как полицейский сказал напарнику:
— Здесь кто-то или что-то есть. Обойди дом сзади, посмотри, что там.
Я пополз обратно к дверце для домашних животных и почти добрался до неё, когда услышал другой голос с сильным ирландским акцентом:
— Господи Иисусе, Дева Мария и Иосиф! Иди-ка сюда! Тут тело лежит!
Встреча