— Насчёт собаки? И что? — в моём голосе звучали нотки паники. — А теперь отпусти меня.
— Ты больше никогда не встанешь, — в голосе моей жены неприкрытое презрение. — Ты станешь моим домашним пёсиком, а собаки ходят на четырёх лапах.
— Это безумие. Я не собака, а твой муж. Прекрати эту дурацкую игру и отпусти меня.
Джанет не удостоила меня ответом, а просто начала протирать моё предплечье чем-то холодным и влажным.
— Что ты, чёрт побери, делаешь?
Она захихикала тем самым лёгким, непринуждённым смехом, который всегда сопровождал наши сексуальные прелюдии, постоянно возбуждающим меня.
— Это всего лишь дезинфекция спиртовым раствором. Не хочу, чтобы мой щеночек заразился от укола.
— Какого укола? — захрипел я, откровенно паникуя. — Что за хрень ты несёшь?
Джанет вонзила иглу мне в руку. Инъекция из шприца входила в безвольное тело.
— Не переживай. Это всего лишь немного кураре, пёсик.
— Кураре! — воскликнул я. — Это же смертельный яд, ты, сумасшедшая сука!
Снова свист стека и удар по ягодицам. За ним последовал следующий и ещё, ещё, ещё... Моя супруга продолжила хлестать, постоянно приговаривая:
— Плохой щенок. Тебе лучше вести себя прилично, иначе задница у тебя будет болеть по-настоящему.
Насладившись удовольствием от моего избиения Джанет подошла и встала прямо передо мной. Присев на корточки и схватив меня за волосы, потянула вверх, поднимая голову до тех пор, пока наши глаза не встретились. Ужас охватил меня от холодного и злобного взгляда женщины, которая сейчас явно не была моей женой. Голос Джанет звучал спокойно и рассудительно, но не так, можно было говорить с человеком.
— На самом деле кураре не яд. Это всего лишь нервно-мышечный блокатор. Попытаюсь объяснять проще для такой тупой и алчной твари, как ты — он эффективно парализует мышцы. Аборигены Амазонки используют его для охоты. Они смачивают кураре наконечники стрел для духовых трубок и стреляют в мелких животных. Дозы хватает, чтобы парализовать сердце животного и убить его. Именно это и создало ему репутацию смертельного яда. В наши дни мы применяем его в хирургии, чтобы нервы не вызывали непроизвольных мышечных сокращений во время операции.
— Сейчас я использую это средство, чтобы парализовать твои мышцы — так мне будет проще превратить мужа в моего домашнего питомца. Не бойся, жалкое ты ничтожество, убивать тебя не стану. Это было бы слишком лёгким исходом. Тебе предстоит провести долгие годы, будучи всего лишь псом.
Она не собирается меня убивать, но... перспектива превратиться в собаку не казалась заманчивой. Я попытался отговорить Джанет от задуманного, обещая отказаться от условий брачного контракта. Но на неё это не оказало никакого воздействия. Обработав кожу и сделав укол в другую руку, женщина даже улыбнулась мне, посоветовав не расходовать силы понапрасну.
— Понимаешь ли, всё зашло слишком далеко, — покровительственным тоном объясняла она. — Я тебе совершенно не доверяю, к тому же у меня могут быть серьезные неприятности, если выяснится, что мне пришлось украсть эти препараты. Кроме всего так я смогу избежать всей этой волокиты с разводом. Для всех ты просто меня бросишь. Всё продумано и спланировано.
Она отвязала мои руки от ножек пуфика, но это ничего не дало — я обнаружил, что совершенно не могу ими двигать. Джанет подтянула мою руку к плечу и принялась обматывать её медицинским пластырем. Теперь, когда она закончила, мои пальцы были зафиксированы в кулак, а запястье крепко прибинтовано к плечу. Продолжая обматывать руки, прижимая предплечья к бицепсам, медсестра фактически лишила меня возможности двигаться. Зафиксировав таким образом обе руки, Джанет достала из сумки два пластиковых приспособления с мягкими накладками,
Душевая