и я видела, как она разошлась. Сразу, за секунду. Валерку он в глаза не видел, не знал, какой он и сколько ему лет, а уже решил. Восемь лет я вижу, когда он решил.
— Приеду, — сказал Миша.
Денису. Не мне. Не спросил ни глазами, ни рукой, ничем.
— Во! — Денис хлопнул себя по колену. — Мужик!
А я лежала и не могла вдохнуть. Мой муж только что отдал меня двоим, и одного из них он ни разу не видел. Меня он не спросил. Ему не надо было спрашивать, он знал ответ раньше меня. Я хотела обидеться, честно хотела, искала в себе обиду и не нашла. Нашла стыд, такой, что горели щёки. А под стыдом жар, тяжёлый, сладкий, и я лежала в нём под пледом и боялась пошевелиться. Он решил за меня. Сам. И решил правильно.
Тогда Миша повернул голову и посмотрел на меня. Один раз, коротко. И я поняла, что он знает, что у меня сейчас под пледом. Это он тоже знал раньше меня.
Ушла я первой, в половине десятого, сказав Денису, что муж скоро вернётся с работы. Денис поцеловал меня в коридоре и шлёпнул по заду. Миша сидел в комнате и не вышел. Я шла через тёмный рынок, через пустые ряды, мимо своей клиники с тёмными окнами и не могла понять, что со мной. Я никогда так не уставала. И никогда мне не было так хорошо и так тревожно сразу.
Дома я умылась. Сняла комбинацию, сложила вчетверо и сунула на самое дно ящика, под зимние колготки. Надела его старый халат. Разогрела вчерашнюю картошку.
Миша пришёл в двадцать минут одиннадцатого. С батоном.
— В магазин заходил, — сказал он, разуваясь.
— Молодец. — Я вышла к нему. Он не смотрел на меня. — Как инвентаризация?
— Пересчитали.
— Всё сошлось?
Он поднял голову и посмотрел на меня. На халат, на мокрые волосы, на губы.
— Всё.
— Поел?
— Нет.
— Сейчас разогрею, Кирилл, — сказала я и отвернулась к плите.
Соседнее место