А Миша вздрогнул и кончил. Я чувствовала, как он дёргается во мне, глубоко, и как ничего не течёт, потому что всё там, в резинке. Его сперма, единственная, которой во мне можно быть, осталась в резинке.
Денис взял меня за затылок, повернул мою голову к себе и снова сунул мне в рот член. Подрочил себе в мои губы и кончил. Много, горячо, на язык, в горло. Я глотала и смотрела на Мишу, раз, другой, и он смотрел, как у меня ходит горло.
Потом Денис отвалился на спину.
— Пиздец. Пиво кончилось. Сгоняю в «Магнит», пять минут. Вы тут не скучайте.
Натянул треники, куртку на голое тело и ушёл. Хлопнула дверь, он затопал вниз по лестнице.
Мы остались одни.
Миша сидел на краю дивана, ссутулившись, и снимал резинку. Снял и держал в руке, не зная, куда деть. Положил на подоконник, рядом с пачкой.
Я лежала голая на синем пледе, с мокрым лицом, со вкусом Денисовой спермы во рту, и не знала, что сказать. Восемь лет я говорю ему всё, а сейчас не находила ни одного слова.
— Вы, Кирилл, откуда? — спросила я.
Он не сразу ответил.
— Из Саранска.
— У меня мама в Саранске.
— Знаю.
И я засмеялась. Лежала, смеялась и опять плакала, закрыв лицо руками, а он повернулся, лёг рядом, большой, неловкий, в свитере с катышками и без штанов, и убрал мне руки от лица. Вытер мне губы сгибом пальца, слева направо. Как я.
Потом дотянулся до стола, взял свою банку, которую так и не открыл с начала вечера, открыл и дал мне. Я отпила, прополоскала рот и отпила ещё. Он забрал банку и поцеловал меня в губы, долго, по-настоящему, и я обняла его за шею и не отпускала.
На лестнице затопало. Миша отпустил меня и пересел на стул. Я натянула плед до подбородка.
— Пиво! — Денис ввалился с пакетом, красный с мороза. — Кирюх, слышь, чё скажу. Я в январе последний раз еду. Переводят меня, на Казань, там у них новые магазины, на год. Так вот. Последний раз надо ж отметить. Валерку возьму, напарника. Он на неё с сентября облизывается, всё «познакомь» да «познакомь». — Он подмигнул мне. — Вот и познакомим. Ты как, Кирюх? Приедешь?
Я лежала под пледом и чувствовала, что между ног у меня всё ещё мокро, что губы саднит, что на подбородке засохло. Познакомим.
Валерку я видела один раз, в сентябре, когда носила Денису обед на объект. Невысокий, крепкий, стриженный под машинку. Пока Денис ел, он стоял рядом, хрустел пальцами и ни разу не посмотрел мне в лицо, всё ниже. Денис зовёт его не пиво пить. Час назад он стоял и не верил, что я к ним вышла, а теперь понял про меня, что со мной так можно. Что со мной так и надо. И меня он не спрашивает. Говорит про меня Кириллу, про своё, а я лежу рядом под пледом и слушаю.
Меня бросило в жар, под пледом, всю, с головы до ног. Внизу, где только что был Миша, опять потянуло и потекло, и я испугалась, что они увидят это у меня по лицу.
Я повернулась к Мише. Сейчас он на меня посмотрит, и я решу. Можно будет мотнуть головой, совсем чуть-чуть, и он скажет «не, Дэн, я пас», и всё кончится.
Он на меня не посмотрел.
Он смотрел на Дениса. Между бровей у него была складка, та, с которой он сидит вечерами над таблицами закупок,
Соседнее место