уклониться от этих тяжёлых, влажных ударов. Оля чувствовала, как головка члена касается её кожи, оставляя следы смазки, как тяжесть этого органа ощущается на её лице. Она зажмурилась, слёзы подступили к глазам, но она не плакала. Она терпела. Потому что понимала, что сопротивляться бесполезно. И потому что где-то очень глубоко, в самом тёмном уголке её души, это вызывало отклик. Этот мужчина был сильнее. Он был грубее. Он делал с ней то, что Дмитрий никогда бы не посмел. И это пугало её больше, чем что-либо в жизни. Пугало и завораживало.
Дмитрий почувствовал, что в его трусах стало сильно влажно. Жидкость в виде смазки вытекала большими порциями от такого вида, член стоял на все сто процентов, упираясь в ткань брюк, и его мозг пытался осознать, что это не сон и не фантазия. Что и вправду в метре от него злой кавказец наказывает его жену, ударяя ей по лицу толстым членом. И он, Дмитрий, младший научный сотрудник, интеллигентный и тихий, смотрит на это и не может отвести взгляд. Более того, он хочет, чтобы это продолжалось. Он хочет увидеть, как далеко это может зайти. Он хочет, чтобы Ахмед сделал с Олей всё, что захочет. И эта мысль, эта ужасная, постыдная мысль, заставляла его член пульсировать, а сердце биться быстрее.
— Вот так будет каждый раз, когда ты будешь меня обманывать. Поняла?
Оля вытирала лицо от размазавшейся смазки из члена. Она чувствовала этот запах на своей коже, на губах. Он был везде. Она кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Да, господин. Поняла.
— А ты что смотришь?
Ахмед резко повернулся к Дмитрию. Тот вздрогнул, словно его поймали за чем-то постыдным.
— Я? Я не смотрю.
Дмитрий убрал взгляд, уставившись в пол. Но он чувствовал, как Ахмед приближается к нему. Как его тень накрывает его.
— Хочешь тоже так?
— Нет, извините, господин.
Голос Дмитрия дрожал. Он боялся. Но не физической боли. Он боялся того, что может ответить «да». Что может попросить. Что может признаться в том, что хочет почувствовать это на себе.
Ахмед стоял перед Дмитрием. Его член был теперь направлен в его сторону. Толстая головка, влажная и блестящая, смотрела на него, как глаз. Дмитрий чувствовал его запах, тот же самый запах, который сейчас был на лице его жены. И этот запах, смешанный с запахом её тела, сводил его с ума.
— Я накажу тебя, но по-другому.
Ахмед отошёл к комоду и достал из него нечто странной формы, металлическое. Оно блеснуло в свете лампы. Дмитрий смотрел на это приспособление, не понимая, что это такое. Но что-то внутри него уже знало ответ.
— Снимай штаны!
Дмитрий повиновался, смотря на это приспособление в руках Ахмеда. Его пальцы дрожали, когда он расстёгивал ремень, пуговицу, молнию. Он спустил брюки и трусы, оставшись стоять посреди комнаты, чувствуя, как прохладный воздух касается его разгорячённой кожи. Его член стоял, и это было мучительно. Он хотел прикоснуться к нему, хотел разрядки, но боялся даже пошевелиться.
— Оля, одень ему. Вот так, на член, вот тут натяни и закрой замок.
Оля подошла, не веря, что делает это. Она взяла металлическую клетку из рук Ахмеда. Она была холодной и тяжёлой. Она посмотрела на мужа. В его глазах была мольба и что-то ещё. Что-то, что она не могла понять. Она надела клетку на его член. Тот вошёл туго, металл сдавил разгорячённую плоть, и Дмитрий застонал. От боли. От унижения. От чего-то ещё, чему он не мог найти названия. Несколько секунд, и на его члене защёлкнулся замок. Это была металлическая клетка для члена.
Господин Ахмед