шёл, обгоняя толпу, вышедшую из метро. Мокрый асфальт отражал огни витрин, размытые, дрожащие, как в плохом кино. Люди спешили, закрывались зонтами, прятались под капюшонами, и он шёл вместе с ними, но не чувствовал себя частью этой толпы. Он был отделён, отделён от них всех, от их забот, от их проблем, от их серых пальто и мокрых ботинок. Внутри него горело что-то, что не давало ему замёрзнуть, что согревало изнутри, как вино, выпитое натощак.
Вот он скорее подносит ключ к магнитному замку от подъезда. Дверь с тяжёлым щелчком открывается, впуская его в сырой полумрак лестничной клетки. Запах здесь всегда был одинаковый, смесь хлорки, пыли и старого дерева. Он поднимается на свой этаж, открывает дверь квартиры. Оля уже стоит в коридоре, одетая в своё длинное пальто, готовая выйти. Она смотрит на него, и её взгляд такой же, как у него самого. Напряжённый, ожидающий, полный той же тёмной, тянущей силы.
— Пойдём?
Дмитрий смотрит на неё, и внутри всё переворачивается. Она стоит, застёгнутая на все пуговицы, аккуратная, тихая, и никто из прохожих никогда не догадается, что скрывается под этим серым пальто, что она видела вчера, что она делала вчера. Эта двойная жизнь, эта тайна, которая теперь связывала их, была похожа на электрический ток, который шёл между ними, невидимый, но ощутимый кожей.
— Да, сейчас.
Они снова сливаются с толпой, с этим серым городом, который равнодушно принимает их в свои объятия. Никто не знает, куда они идут. Никто не знает, что ждёт их в той квартире. Лишь внутри они очень сильно переживают за то, что будет дальше.
В этот раз в квартире у Ахмеда было теплее, чем обычно. Батареи шпарили так, что воздух казался густым, как сироп, пропитанным запахами жилья, старой мебели, каких-то специй, которые Ахмед использовал в готовке. Это была третья пара за сегодня. Сначала приходили люди постарше, лет сорока, муж с женой, которые хотели попробовать что-то новое в своей устоявшейся жизни. Потом была женщина одна, лет тридцати пяти, которая искала унижения и нашла его. Но в этих двоих было именно то, чего Ахмед давно не видел. Они были настоящим, любили друг друга, и ещё не устали жить семейной жизнью. В их глазах было что-то детское, неуверенное, и в то же время жадное.
Обычно его посетители это люди повзрослее, женщинам примерно тридцать пять, сорок лет и старше. Они ищут нового в своих отношениях, не хватает того огонька, что был раньше. И этим огоньком становится Ахмед. А эти ребята не смогли вдоволь насытиться собой, но уже обвешаны стереотипами и публичными блокировками. Это было видно сразу. Дмитрий, со своими тонкими пальцами, которые вечно теребили край пальто, с этим затравленным взглядом человека, который всю жизнь прожил под чьим-то контролем. И Оля, которая прятала своё тело, своё желание под слоями ткани и стыда. Ему было интересно с ними, он чувствовал эти дикие эмоции, и от этого ему самому становилось приятно и интересно. Он хотел Олю по-настоящему, но нужно было растянуть и сделать так, чтобы инициатива шла от неё. В таком случае она была бы в его плену и сама просилась в гости, а что может быть приятнее, когда красивая девушка сама просит сделать с ней что-то пошлое.
Звонок в дверь вернул его в реальность. Ахмед поднялся с дивана, на котором сидел, развалившись, в одних спортивных штанах, и пошёл открывать. На пороге стояли они, молодая пара в серых пальто. Глаза стеснительно были опущены. Они стояли рядом, но не касались друг друга, и между ними была та
Господин Ахмед