Однако член Сергея оставался совершенно вялым. Сколько Ольга ни старалась — руками, губами, шёпотом, изгибаясь перед ним грудью и попкой — ничего не помогало. Внутри него сидел глубоко укоренившийся рефлекс: женщина — это киска, которую нужно вылизать. Всё остальное пугало и казалось чужим.
Ольга злилась, жалела, снова злилась. Она искренне хотела сделать его «нормальным» мужчиной. Но в конце концов сдалась. Однажды вечером, после очередной неудачи, она тяжело вздохнула, легла на спину, широко развела гладкие ноги и тихо сказала:
— Ладно… Делай то, что умеешь.
Сергей мгновенно преобразился. Жадно рухнул лицом между её бёдер и заработал так, как привык — глубоко, старательно, жадно. Язык порхал по клитору, пальцы проникали внутрь. Впервые за всё время их отношений его член встал — твёрдо, почти болезненно.
Ольга позволила ему довести себя до громкого, долгого оргазма. Потом потянула наверх. Они занялись сексом. Сергей напирал яростно, сильно, отводя душу. Поставил её раком, шлёпал по упругой попке, щипал грудь. Он мстил, доказывал, наслаждался.
Когда всё закончилось, Ольга долго молчала. Потом спокойно оделась и сказала ровным голосом:
— Знаешь… Я, кажется, ошиблась на наш счёт.
— ### —
Больше она не звала его к себе. Важные поручения исчезли. Нагрузка резко упала. А вскоре на место начальника отдела поставили другого — молодого и амбициозного парня со стороны. Ольга Николаевна явно была довольна этим решением. Теперь они уходили с работы вместе.
В день, когда это произошло в первый раз Сергей вернулся домой поздно. Впервые за долгое время он напился практически в стельку. Дашка встретила его в коридоре с уже приготовленным ремнём в руках.
— Значит, за старое? Давно не получал, гадина?! — процедила она почти бесцветным голосом, словно собщала погоду. — Снимай штаны, становись как надо! - Добавила она.
Он послушно прошёл в зал, стянул брюки с трусами и встал раком, сложившись почти пополам на полу и уткнувшись лицом в ковёр. Жесткий ворс отрезвляюще колол щеку. Сзади послышались быстрые приближающиеся шаги. Свистнул в воздухе и больно обжёг задницу тяжёлой пряжкой ремень. Его же собственный!
Дашка била отчаянно сильно, со всей дури. Боль врывалась в тело сквозь пьяную пелену обжигающей волной, но она не шла ни в какое сравнение с диким опустошением внутри, лишь слегка притуплённым алкоголем.
Она била довольно долго. Но Сергей почти не реагировал. Так ей было не интересно. Бросив ремень, жена устало сказала:
— Ползи сюда. Вылижи меня, а то я устала ремнём махать!
Сергей, приподнялся, соображая гдже находится, а потом с горящей задницей и мокрыми от слёз глазами, покорно пополз к дивану, чтобы ткнутся лицом между разведенных ног жены. Она была немытая, сильно воняла мочёй и пиздой.
— Больно было? — спросила она, прижимая его лицо в свою волосню.
Он кивнул. Она похлопала по затылку, прижимая к увлажнившейся расселине сильнее.
— Это для твоей пользы. Ты же иначе не понимаешь... — И тут же застонала: — А-а-ах… Скотина... Да-а-а… Вот так! - Когда он прошелся по клитору языком.
Летний лагерь. День третий