возвращался туда лицом, языком, вылизывая теперь и собственные соки.
Жена кончала только от его языка и пальцев. Без долгого, жадного вылизывания её пизды, без сосания клитора и глубокого траха языком в мокрую дыру не обходился практически ни один их «секс». А вот без всего остального — без нормального проникновения, без того, чтобы мужской член хоть иногда побывал внутри неё — очень даже обходилось.
Даже удивительно, как у них при таком странном режиме вообще получилось завести двоих детей. Видимо, тех редких эпизодов, когда жена была достаточно возбуждена после его языка и милостиво разрешала «залезть сверху», хватило для зачатия. Обычный секс при этом не поражал ни длительностью, ни качеством ни одну из сторон. Сергей быстро кончал, часто даже не успев как следует разогреться, а Даша лежала под ним с лёгким выражением скуки на лице, явно думая о том, как было бы приятнее, если бы он сейчас снова спустился ниже и продолжил работать ртом.
Со временем романтика и нежность сошли на нет, всё стало только откровеннее и жёстче. Жена всё меньше стеснялась своих желаний. Она уже открыто говорила: «Сначала вылижи меня как следует, а потом, если захочу, можешь и трахнуть». Часто «потом» так и не наступало. Она просто отталкивала его голову после очередного мощного оргазма, переворачивалась на бок и засыпала, оставляя Сергея с ноющими яйцами и красным, усталым языком.
А он… он был счастлив видеть свою жену удовлетворённой. Привык быть для неё удобным, всегда готовым «пиздолизающим» приложением, чьи половые способности совсем Дашку не впечатляют. Привык кончать в собственный кулак, представляя, как другие мужики имеют жену по-настоящему, долго, большими жирными бугристыми членами. Почему-то всё чаще появлялись у него такие мстительные фантазии: он в это время стоит на коленях рядом и вылизывает то, что они в неё накачали, вертя жену в руках, как послушную куклу. Такие мысли стали его фетишем, но осмелиться претворить их в жизнь он бы никогда не посмел. В этом его унизительном подчинении, второстепенной обслуживающей роли было какое-то извращённое, тёплое, комфортное удовольствие.
Были ли у него любовницы? Были… если это вообще можно так назвать.
Сергей часто вспоминал один случай из своей молодости, когда ему было около двадцати пяти. На работе тогда сложился почти полностью женский коллектив. Однажды после корпоратива, сильно выпивший, он провожал домой одну из сотрудниц — тётку лет пятидесяти пяти по имени Людмила Ивановна. Полную, тяжёлую в бёдрах, с большой грудью, закованной в бюстгалтер-парашют, массивным задом и не по возрасту коротким платьем, выдающим мясистые кобыльи ноги. Женщину, которая давно не получала мужского внимания.
Пошатываясь и тяжело опираясь на услужливого молодого «Сирожу», тётка увлекла того по лестнице в свою квартиру, обдавая перегаром и сообщив, что «муж уехал, нет никого». Он дотащил её до квартиры, та мутным взглядом оценила кавалера и пригласила «на чай», но до чая так и не дошло.
Людмила Ивановна, прикрыв дверь и не забыв цепочку, пьяно хихикнула, повисла на парне, подставив ему пахнувшие луком губы. «Ну что же ты делаешь, что делаешь», — повторяла она, прямо в коридоре задирая юбку и обнажая стянутые толстыми колготками телеса в ажурных чёрных трусиках. Сережа помог содрать с ног эти плотные колготки. Под крики «ты не подумай, я не такая» вслед отправились и трусики с манящим склизким пятном в середине.
«Сережа, миленький! — шептала она хриплым, возбуждённым голосом. — Муж уже давно не хочет… а мне так нужно… я аж сны об этом вижу! Ну пожалуйста!»
Развалившись на большом пузатом диване, коллега, смежив глаза, раздвинула мясистые бледные бёдра, приготовившись принять мужчину… И
Посвящается влажной Женечке