— Давай уже, хватит болтать! Твой грязный рот не для разговоров!
Дашка широко развалилась в кресле, тяжело уминая пухлым, мясистым задом мягкое сиденье. Мускулистые голени она закинула на подлокотники, полностью открыв его взору свою промежность во всех мельчайших подробностях. Коричневатая, с иссиня-чёрными извилистыми гребнями малых губ пизда лоснилась в середине сочным, ярко-розовым нутром. Зияющая дырка вагины мясисто краснела, поблёскивая по краям густой тянущейся смазкой — зовущая, нетерпеливая, готовая принять его язык и пальцы.
Сергей послушно рухнул на колени, содрогаясь от предвкушения. Нервно облизнувшись, он согнул шею и склонился над влажным угощением. Вдохнул тяжёлый, манящий аромат немытой вагины, широко раскрытым ртом накрыл горячий, мокрый, пахнущий мочой и женским секретом «вареник» супруги.
— То-то же! А то распизделся, — довольно выдохнула Дашка, усаживаясь поудобнее, и крепче прижала его лицо к промежности, надавив тяжёлой ладонью на затылок. Практически утопив мужа в жирных горячих складках.
— Сверху лучше. Сильнее! И дырочку полижи, пососи её, почавкай, как собачка. Давай! Хороший мальчик, старательный пёсик! Цены тебе нет! — похвалила она.
Голова Дашки откинулась на спинку кресла, глаза закрылись. Второй рукой она грубо натянула кожу пухлого лобка вверх, обнажив и приподняв небольшой острый клитор.
— А, да! — одобрительно выдохнула она, когда Сергей жадно припал к нему языком, ловко полируя твёрдый бугорок.
— А-а-а! Так хорошо-о-о-о! Соси его, о-о-о, бля-я-ять! — вихляя бёдрами, поддавая жару, шипела Дашка, вцепившись пятернёй в его шевелюру и сильно дёргая на себя. — Су-у-ука! Ещё! В пизду, засунь язык глубже в пизду! Еби меня языком!
Сладковатая, чуть кисловатая жидкость обильно текла из неё, размазываясь по его подбородку, щекам и носу. Сергей воткнул в горячую пульсирующую дыру два пальца, согнул их крючком вверх и нащупал набухший рельефный участок на передней стенке. Дашка зашипела, подобралась и утробно ухнула, дёрнувшись навстречу.
— Вот так, да, там! Сейчас обоссусь, как хорошо! — подгоняла она.
Он и сам знал, что делать дальше. Яростно задвигал пальцами внутри, не переставая лихорадочно работать языком по вздыбленному клитору. Дашка хрюкала, булькала, хваталась за остатки его волос. Её большие соски набухли и встали твёрдыми столбиками. Сергей протянул руку и жадно схватил один из них, сильно крутя и потягивая.
— Ах ты, падла… что б тебя, бля-я-я-ть, своло-о-о-чь! — шипела Дашка, запрокинув голову и судорожно подрагивая тяжёлым задом. — Ещё! Глубже, глубже, блядь!
Сначала два пальца, потом три, потом четыре. А затем он свернул ладонь лодочкой и медленно, но настойчиво втолкнул в хлюпающее, обжигающе горячее нутро всю пятерню. Дашка издала долгий, мучительно-сладкий, почти звериный вскрик. Вены на лбу и шее набухли. В самой глубине пальцы упёрлись в скользкую твёрдую шейку матки. Клитор превратился в толстый пульсирующий столбик, который Сергей жадно сосал, втягивая в рот.
— Да что ж ты, сука-а-а-а, со мной делае-е-е-ешь! Нахуй, бля-а-а-а-ть! — ревела супруга.
Вдруг она резко оттолкнула его голову и сама сунула руку между ног. С влажным хлюпающим звуком вывернула розовое растянутое влагалище наизнанку.
Скинув ноги с подлокотников, она положила ладонь на вывернутые губы, словно проверяя, всё ли на месте, и затихла, тяжело дыша с закрытыми глазами.
На подбородке Сергея высыхали густые нити смазки. Он отполз в сторону, подвигал усталой челюстью, кряхтя поднялся и поплёлся в ванную, поправляя в штанах полумягкий, так и не вставший до конца член.
Супружеская жизнь на сегодня была окончена.
— Эй, прибери там на кухне! И полы в коридоре не мыты! — донеслось ему вдогонку.
Пока он мыл посуду, жена вышла из ванной — мокрая, в одной короткой майке, едва сдерживающей тяжёлые груди. Она ткнула
приключения "таксита по неволе"