снова у Сергея был выбор — поступить, как от него ждали: забраться сверху и выебать пьяную суку… или. Он поступил, как привык. Тоже порядком пьяный и возбуждённый, не раздумывая рухнул на колени перед этой зрелой, уже слегка пожухшей растянутой пиздой.
Большая, видавшая виды пизда женщины с тяжёлым, мясистым застоявшимся запахом старины густо заросла тёмными волосами, покрывающими толстые пухлые губы. Из них тонкими волнистыми гребнями торчали тёмно-коричневые малые. Он припал к этой новой цели с настоящим удовольствием профессионала-естествоиспытателя: исследуя и знакомясь. Жадно вылизывал каждый сантиметр, засовывал язык глубоко внутрь, упрямо щекотал небольшой, с мелкую горошину, чуть заметный клитор, слизывал, глотая обильную, чуть горьковатую смазку.
Людмила Ивановна быстро освоилась и приняла такой интим. Стонала басовито, хватала его за волосы, прижимала лицо сильнее и громко материлась, когда кончала — тяжело, долго, с дрожью всего тела и громким хлюпаньем. Ответных ласк тоже не последовало. Удовлетворённая, она даже не попыталась прикоснуться к его члену. Просто оттолкнула его голову, когда насытилась, закурила, потеряв к нему всякий интерес:
— Молодец… постарался женщине. Хорошо лижешь.
И снова Сергей не уловил этот тонкий момент, перейдя из равноправного партнёра, который тоже имеет право на удовольствие, в ранг бесправного прихлебателя, слуги чужих желаний. Уже на следующий день на работе все знали, чем они занимались. Кто-то увидел, кто-то услышал, а может, сама Людмила Ивановна, дабы предупредить слухи, пошла в атаку и представила всё так, как ей было выгодно. С тех пор женщины в коллективе стали смотреть на него по-другому. Насмешливо, надменно и даже снисходительно, словно зная за ним грешок, который не позволял им считать его полноценным и равным.
Но такая «слава» имела и положительную сторону. Стоило женщинам подвыпить или загрустить — расстаться с парнем или поругаться с мужем, — как на него начиналась настоящая охота. Ручьями лились намёки и приглашения «на чай», и он никогда не отказывал.
С тех пор он лизал многим. И молоденьким девчонкам из отдела, которые после работы «приглашали настроить телевизор», и замужним тёткам, которым дома мужья давно не доставляли удовольствия. Лизал в подсобках, в машине, у кого-то дома, даже в туалете. Всегда одно и то же: они с раздвинутыми ногами, он на коленях, его лицо утопает в чужих мокрых, часто бритых, но иногда основательно заросших и неизменно пахучих пиздах, а его собственный член так и остаётся нетронутым.
Его использовали быстро, жадно, по назначению и без всякой благодарности. Некоторые даже не смотрели на него, пока он работал языком, — просто отвечали по телефону или пили вино, положив руку ему на затылок. А закончив, поправляли одежду и предлагали попрощаться, даже не предлагая помыть мокрое от их выделений лицо.
Сергей уже тогда прекрасно понимал: для них он был не мужчиной. Он был просто удобным, всегда готовым языком. Живым вибратором без права на ответный секс. И, как ни странно, это его всё сильнее заводило.
— ### —
Ольгу Николаевну приняли на должность заместителя начальника отдела «сверху». Весь отдел гадал, кого из своих выдвинут на освободившееся место, но руководство ткнуло всех носом в собственную посредственность: «Прошу любить и жаловать — Ольга Николаевна. Прекрасное резюме. Надеемся, верим, желаем!»
Тридцатилетняя карьеристка, яркая брюнетка с острым взглядом, дерзкой улыбкой и длинными ногами, которые подчёркивали узкие юбки и высокие каблуки. Её шаги слышались издалека — чёткие, уверенные, пробивающие путь по офисному полу.
С первого дня она заметила единственного мужчину в отделе. Сергей ходил тенью: не отсвечивал, молча пододвигал стул, наливал воду, выполнял мелкие поручения — вплоть до покупки прокладок
СЛУЖАНКА