грудной клетке: - Это все Джонатан, не так ли? - выдохнула она, - Это Джонатан дал тебе это?
Джаред смотрел на нее тогда с таким гневом и отвращением. Он говорил с ней таким ледяным тоном. Несколько раз она боялась, что он может даже ударить ее. По иронии судьбы, именно она в итоге ударила его. Потому что он оскорбил ее. Угрожал ей. Издевался над ней. Заставил ее пройти тест на беременность у него на глазах. И хотя она и расплакалась оттого, что тест был отрицательным, она видела, что он почувствовал облегчение. Это была еще одна вещь, которая ее глубоко ранила.
Тогда он выгнал ее из своего дома, запретил разговаривать с Трэвисом и развелся с ней.
Это было похоже на прикосновение наждачной бумаги к ожогу. Ракель плотнее запахнула куртку, дотронувшись до обручального кольца на пальце.
Джаред...Джаред...Джаред. Как ты мог?
Было время, когда она страшно злилась на него. Из-за того, как он с ней обошелся. Из-за его неспособности распознать ложь Джонатана. Из-за его веры в то, что она может обманывать и лгать.
С тех пор ярость к нему исчезла. Теперь она боялась за него. Она была той, кого Джонатан намеревался наказать, но Джаред пострадал не меньше. Однако Джонатана это не волновало. Его не волновало ничего, кроме собственных желаний. На этот раз Джаред стал сопутствующей жертвой, но что будет, если однажды Джонатан вознамерится уничтожить его?
Ракель не сомневалась, что Джонатан сможет это сделать. Не было никого, кому Джонатан не смог бы навредить, если бы у него было время спланировать атаку.
Что, если сам Джаред однажды станет мишенью Джонатана? Кого бы он использовал в качестве оружия, чтобы навредить Джареду? Использовал бы он каким-то образом Трэвиса? Или Лео? Джошуа? Уитни? Дилана? Эмили?
Сердце Ракель сжалось от страха. Она молилась, чтобы этого никогда не случилось. Она молилась, чтобы Джареду никогда не пришлось на собственном горьком опыте узнать, кем на самом деле был Джонатан.
Когда небо просветлело и появились первые лучи солнца, Ракель заметила примерно в двухстах метрах от себя фигуру, идущую на восток, навстречу солнцу. Женскую фигуру с серебристыми волосами, заплетенными в длинную косу.
Эсперанса Торрехон де Москера Галиндо. Ее мать.
Ракель улыбнулась. Она была дочерью своей матери. Конечно, не сговариваясь, они обе решили прогуляться на рассвете. Все остальные члены их семьи еще крепко спали в кортихо: ее отчим Эзекиль, ее брат Флорентин, ее невестка Есика и ее племянники Хосе-Андрес и Ана-Белен.
Здесь были только Ракель и Эсперанса, дочь и ее мать, затерявшиеся среди дремлющих виноградных лоз.
Ракель направилась к матери, подняв руку, чтобы помахать. Эсперанса помахала в ответ и остановилась, ожидая, пока Ракель догонит. На ее лице играла улыбка. Легкая улыбка, но резкая и холодная.
Ракель догнала Эсперансу. Обменявшись простым "доброе утро", они продолжили прогулку в молчании, держась за руки.
В некотором смысле, ее мать была полной противоположностью Джонатану. Эсперансу нельзя было назвать обаятельным человеком. Она была немногословной, упрямой, колючей и темпераментной. Но в глубине души она была доброй и не собиралась причинять вреда. Эсперанса была права в нескольких вещах - любовь не всегда означает счастье, брак с двумя хорошими людьми не всегда бывает удачным, а Святой Валентин непостоянен.
Однако Эсперанса ошибалась в одном - в доказательстве.
ДОКАЗАТЕЛЬСТВО - это еще не все.
Все это были уроки, которые Ракель никогда не забудет. Потеря Джареда сломила ее, но с ней все будет в порядке. Она была на своей родине, в окружении своей семьи. Она выздоравливала. Она не беспокоилась о себе.
Даже если она никогда больше не увидит Джареда, она искренне любила его и желала ему всего наилучшего.
Моя неверная, но, любимая.