кабинете с дубовыми панелями и тяжёлым запахом табака, министр внутренних дел Артур Дадашев смотрел на экран планшета, лежащего перед ним на столе. На экране , покачивающаяся картинка: женские ноги в светлых босоножках, подол платья, чуть приподнятый прохладой кондиционера.
Дадашев откинулся в кресле. Ему было пятьдесят два. Он был высокий, широкий в плечах, с тяжёлыми руками человека, который знает, что его слово здесь , закон. Лицо его , обветренное, с глубокими складками у рта , не выражало ничего, кроме ленивой, всеобъемлющей власти. Он смотрел на экран и медленно постукивал по столешнице тяжёлым перстнем.
— Эта? — спросил он, не поворачивая головы.
За его спиной, у окна, стоял помощник , невысокий, лысоватый, с блокнотом.
— Та самая, Артур Расулович. Жена Сергея. Полина.
Дадашев помолчал, разглядывая экран. Потом перевёл взгляд на помощника.
— А сам-то он кто? Сергей этот. Что за человек, откуда, чем дышит. Узнай всё: с кем дружит, кому должен, чем грешен. Каждая бумажка, каждая баба, каждый звонок. Понял?
— Понял, Артур Расулове. Уже занимаемся. Материал собирают.
— Материал... — министр усмехнулся одним уголком рта. — Хорошо. Но пока материал собирается, — он снова ткнул пальцем в планшет, где по-прежнему покачивался подол песочного платья, — вот это мне интереснее всего. Хороша черточка, какая шикарная у него баба...
Экран мигнул , камера в лифте поймала отражение в зеркале. Полина поправляла волосы, подняв руки, и вырез её платья на секунду открылся глубже, чем следовало. У Дадашева дрогнула бровь. Он медленно, с расстановкой, отхлебнул чай из стакана.
— Красивая, — сказал он...— Умная, видно. Не суетится. Сразу видно породу. — Он отставил стакан. — Такая, если захочет, любого вокруг пальца обведёт. И улыбается так, будто знает, что за ней смотрят.
— Она в торговом центре... Ваш водитель, за ней следит.
— Ох молодец, — одобрительно кивнул министр. — Пусть держится рядом. Не спускай с неё глаз. Куда зайдёт, что купит, с кем заговорит, где задержится. Каждый шаг. Мне докладывать, — он поднял палец, — сразу. Не через час. Сразу.
Помощник записал что-то в блокнот.
— И ещё, — Дадашев понизил голос, хотя, кроме них, в кабинете никого не было. — Сергею скажи, что встреча переносится. На завтра. На вечер. Хочу сначала понять, с кем имею дело. И скажи, пусть с женой со своей приедет... Интересно в живую посмотреть эту красотку.
Помощник бесшумно вышел.
Министр остался один. Он ещё раз взглянул на экран , Полина как раз выходила из лифта на втором этаже, оглянулась по сторонам, чуть улыбнулась чему-то своему, и Дадашев, глядя на эту улыбку, вдруг подумал, что назначение Сергея , отличный повод немного развлечься.
Бутик белья находился на втором этаже торгового центра.
Полина любила этот ритуал. Запах новой ткани, шёлк на пальцах, приглушённый свет примерочной, в котором кожа становится тёплой и золотистой. Она перебирала комплекты долго, придирчиво, откладывая в сторону то, что «не то».
Она вошла в примерочную с охапкой: три комплекта , кружевной бордовый, белоснежный атласный.
Штора закрылась за ней с мягким шорохом.
Зеркало во всю стену. Тёплый свет софита. Она сняла платье, осталась в том, в чём пришла , тонком бежевом белье, которое почти не прятало ничего. Потом потянулась к телефону.
Набрала Сергея.
— Ты где? — ответил он через гудок. — Встреча перенеслась на завтра. И ты тоже приглашена. Так, что поедем вместе.
— Ох, это хорошо. Хоть какое-то развлечение...А я...м-м-м...В бутике. Примеряю бельё. — Она повернулась к зеркалу боком, посмотрела на изгиб своей талии, на тень между ног. — Хочешь посмотреть? Как раз куплю что-нибудь на завтра...
Моя учительница химии.