переключилась на камеру, пристроила телефон на бортике, включила таймер. Первый снимок , она стоит прямо, в бежевом белье, руки на бёдрах, взгляд в объектив, тёплая улыбка. Второй , надевает бордовый кружевной комплект, чашка едва удерживает грудь, соски просвечивают сквозь узор. Она выгнула спину, подняла одну руку к волосам , локон упал на плечо, шея открыта.
«А это на приём пойдёт?» — написала она и отправила.
Сергей ответил мгновенно.
«Вау. Да. Примерь ещё что-то».
Она повиновалась. Стянула бордовое, натянула белоснежный атлас. Трусики сели низко, по самым косточкам, а лиф , скользящий, почти невесомый , приподнимал грудь так, что она казалась ещё пышнее. Она повернулась к зеркалу спиной, посмотрела через плечо , и это тоже сняла. Развернула телефон, поставила под углом , так, чтобы в кадре были и бедро, и ягодица, и полоска кружева между ними.
«А это? — набрала она».
«Сними ещё. Спереди. Без лифа».
Она улыбнулась своему отражению. Сняла лиф. Волосы растрепала, грудь налилась тяжестью, соски затвердели от прохлады кондиционера. Она вскинула телефон над головой, сняла сверху вниз , так, чтобы в кадре были и лицо, и грудь, и полоска трусиков с бантиком. Отправила. Потом ещё один , сбоку, лёжа на скамейке примерочной, колено поднято, рука на животе, пальцы уходят вниз по бедру.
Через три секунды пришёл ответ от мужа: «Я подъезжаю, выходи, хочу тебя моя милая, хочу твою киску».
Она не знала, что в углу примерочной, в самом потолке, в потолочной панели, была встроена крошечная линза. И что на экране в том самом кабинете с дубовыми панелями Артур Дадашев уже минут пятнадцать смотрел не отрываясь, как жена человека, которого он должен утвердить на должность, переодевается, наклоняется, поворачивается вокруг своей оси, оглаживает себя руками.Камеры были повсюду, и он мог за ней следить в любом месте, у него ео всему был доступ, а ещё и водитель, снимал тайно каждый её шаг.
Министр выключил планшет только тогда, когда она вышла из примерочной. И долго сидел неподвижно, глядя в окно, где над горами повисло тяжелое, как расплавленный свинец, солнце.
Сергей приехал на служебном автомобиле , чёрном, с затемнёнными стёклами. Он, открыл ей дверь сзади, и Полина, неся пакеты с покупками, скользнула внутрь, сама не зная почему , с приятной, тревожной дрожью в животе.
— Ты видел фото? — спросила она, усаживаясь.
— Видел. — Голос его был хриплый. — Все.
Он сел к ней, положил руку ей на колено. Она была в том самом платье, только без белья под ним...Сняла, зная, что он сейчас будет делать...Сергей скользнул ладонью выше, под подол.
— Полин, — сказал он тихо, — ты час назад снималась голой в примерочной. Ты прислала мне фотки. Ты знаешь, что я чувствовал? Ты знаешь, как сильно я тебя, хочу?
Он не стал ждать ответа. Он опустил её на сиденье, поднял подол двумя руками , медленно, и у неё перехватило дыхание.
Он наклонился.
И прижался губами к её киске, и его язык прошёл по нейтак, что она вскрикнула.
— Тише, — выдохнул он. — Тише моя сладкая. М-м-м... как я жадно тебя хочу.
Он обвёл языком клитор кругами, нажал, отпустил, нажал снова. Полина откинула голову на спинку сиденья, ухватилась за его волосы. Влажно. Тяжело. Жарко. Она чувствовала, как его язык двигается внутри неё, как он входит чуть-чуть, как возвращается наверх, сосёт, прикусывает, обводит. Она прогибалась навстречу, кусала губу, чтобы не кричать, служебная машина, а вдруг кто-то ходит по парковке.
— Пожалуйста, — стонала она шёпотом. — Пожалуйста, не останавливайся, любимый! Ах, как хорошо, да-да...
Сергей добавил пальцы , один вошёл внутрь, второй ласкал клитор,
Воронины