— О, боги, — стонала Лейла, её голос срывался на крик. — Я... я чувствую... их обоих... это так... так много!
— Она делает это великолепно, — одобрительно произнес Великий Визирь. — Посмотрите на её самоотверженность. Она — истинная мать султанов.
— У неё потрясающие любовники, — прошептала Джамиля, глядя на то, как члены сыновей входят в Лейлу. — Посмотрите, как она реагирует.
Лейла уже не могла контролировать себя. Ритм, заданный Мехмедом, и пульсация Джемаля внутри неё слились в один безумный, неистовый такт. Её клитор терся о простыни и движения Мехмеда, и это стало последней каплей. Она закричала — громко, протяжно, срываясь на экстаз, когда мощная волна оргазма накрыла её.
В тот же миг Джемаль и Мехмед одновременно достигли пика. Она почувствовала, как оба они, синхронно, выстрелили в неё огромными, горячими порциями спермы. Это было не просто ощущение — это было ощущение заполнения, когда внутри неё стало так много жидкости, что она, казалось, стала жидкой изнутри.
Сыновья, тяжело дыша, не отстранялись. Они подняли её тело вверх, держа её в позе, где её таз был максимально задрал вверх, а ноги были широко разведены. Это было сделано для того, чтобы сперма не вытекла, а осталась внутри, подтверждая факт оплодотворения.
Визири и их жены склонились ближе. Они видели, как из её вагины, из-за колоссального объема жидкости, медленно и густо начинают вытекать излишки белой, мутной массы, но основная часть оставалась внутри, наполняя её до краев.
— Подтверждение пройдено, — торжественно произнес Великий Визирь. — Султаны едины, и их мать приняла их обоих.
Жены визирей одобрительно кивали. Джамиля, не сдержав любопытства, протянула палец и коснулась её половых губ, слизывая каплю спермы, смешанной с соками Лейлы.
— Посмотрите, какая она щедрая, — улыбнулась Джамиля. — Сколько же там внутри? Кажется, они отдали ей всё, что у них было.
— Ей невероятно повезло, — прошептала другая жена, глядя на несколько измученное лицо Лейлы. — Иметь двух таких мужчин и принять их обоих одновременно... Это судьба, достойная легенд.
Лейла лежала, глядя в потолок, не в силах пошевелиться. Стыд окончательно сменился странным, величественным чувством выполненного долга. Она была не просто женщиной. Она была сердцем двух империй, сосудом, который только что доказал свою бесконечную, священную способность вмещать в себя саму жизнь.
Великий Визирь, чье лицо напоминало иссеченную морщинами древнюю пергамента, не спешил заканчивать церемонию. Его глаза, в которых читалось не только политическое коварство, но и глубокое, почти суеверное почтение к власти, которые теперь принадлежали братьям, сверкали в свете масляных ламп.
— Это было достойное начало, — произнес он, и его голос эхом отозвался под сводами зала. — Но для того, чтобы печать была окончательной, нужно второе подтверждение. Плоть должна быть испытана дважды, чтобы ни у кого не возникло сомнений в её способности нести бремя двух правителей.
Лейла почувствовала, как по спине пробежал холод, сменившийся волной жаркого, тягучего возбуждения. Она видела, как у Мехмеда и Джемаля вновь начали наливаться кровью их члены. Они стояли перед ней, как два невозмутимых титана, и их возбуждение было столь явным и мощным, что воздух вокруг них, казалось, начал вибрировать от жара.
— Снова? — выдохнула Лейла, её голос сорвался на шепот. — Вы... вы не оставите меня в покое?
— Это закон, мама, — мягко сказал Джемаль, подходя к ней. — И это твой триумф.
— Мы изменим позу, — добавил Мехмед, его глаза потемнели от вожделения. — Чтобы ты чувствовала нас по-новому.
На этот раз церемония была иной. Мехмед лег на спину на мягкие шелковые подушки, его тело было
Возвращение домой