Он приблизился бесшумно, его тентакли за спиной ожили, потянувшись к телу Софи, как голодные змеи. Два из них обвились вокруг её груди, сжимая мягкую плоть, покручивая соски, которые мгновенно затвердели от прикосновения. Софи вздрогнула, выдохнув сквозь зубы, но не отстранилась. Ее глаза бегали между сыном и ксеносом.
Пришелец опустился на край ложа в пол руки от них, его массивное тело нависало над Софи. Чёрные глаза горели любопытством и чем-то ещё — возможно, гордостью за то, что его подопытные так хорошо усваивали уроки.
— Нравится? — спросил он обращаясь к Марку, и в голосе его звучала ленивая усмешка.
Марк замер, чувствуя, как его член пульсирует внутри матери, как её мышцы сжимаются вокруг него в ритме, который стал уже привычным. Он поднял взгляд на пришельца, встречая его чёрные глаза, и внутри него боролись страх, стыд и вызов.
— Да, — ответил он, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Мне нравится.
Пришелец удовлетворённо хмыкнул и перевёл взгляд на Софи. Его рука скользнула по её плечу, поднимаясь к затылку, и он мягко, но настойчиво приподнял её голову, заставляя посмотреть себе в глаза. Его тентакли продолжали играть с её грудью, сжимая и отпуская соски, заставляя её дыхание сбиваться.
— А ты, мать, — произнёс он, и голос его стал ниже, интимнее. — Нравится чувствовать себя желанной?
Софи смотрела в его чёрные глаза, и внутри неё не было страха — только странное, пузырящееся тепло, которое разливалось по телу от его прикосновений, от близости сына, от осознания собственной власти над ситуацией, которую она начинала принимать.
— Да, — ответила она, и голос её прозвучал хрипло, но без колебаний.
Пришелец склонил голову, и на его лице, проступило выражение, которое можно было назвать одобрением. Его пальцы скользнули по её щеке, стирая влажную прядь волос, и он продолжал смотреть ей в глаза, не отводя взгляда.
— Кем ты себя чувствуешь во всей этой ситуации, ты кукла с которой играют или нечто большее? — спросил он, и вопрос повис в воздухе, тяжёлый и провокационный.
Софи выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна. Член сына внутри её ануса пульсировал в такт её сердцебиению, щупальца играли с её грудью, а чёрные глаза пришельца смотрели на неё с ожиданием, которое она больше не хотела отрицать.
Пришелец медлил, его черные глаза впивались в лицо Софи, сканируя каждую эмоцию, пробегавшую по ее чертам. Тентакли на ее груди продолжали игру — сжимали, отпускали, покручивали твердые соски, не давая нервной системе успокоиться. Внизу живота разгоралось тепло, усиленное присутствием сына внутри нее, его пульсацией в такт ее сердцебиению.
— Кто ты Софи? — переспросил он, и голос его стал тише, почти интимным.
Софи открыла рот, но слова не шли. Она чувствовала себя одновременно сломленной и целой, уничтоженной и заново рожденной. Она могла бы сказать, что она жертва, что у нее нет выбора. Но это было бы ложью, и они все знали это.
— Я чувствую себя... — начала она, и голос дрогнул. — Живой. Впервые за долгое время я чувствую себя живой.
Пришелец склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.
— Интересный ответ, — произнес он, и в голосе его прозвучала задумчивость. — Ты начинаешь понимать.
Он перевел взгляд на Марка, который все еще двигался внутри нее медленно, ритмично, не смея остановиться без команды.
— Ты слышал ее, парень. Она чувствует себя живой. А что чувствуешь ты?
Марк замер на мгновение, собираясь с мыслями. Внутри него боролись стыд, страх и странное, запретное удовлетворение, которое он не мог контролировать.
Замужняя Шалава. (Вернулась) Я знаю, чего ты хочешь! Часть 2. В попу.