все страхи, вся запретная страсть, которую они подавляли годами. Софи ответила ему с той же жадностью, вцепившись пальцами в его волосы, чувствуя, как он начинает двигаться внутри её ануса — резко, глубоко, настойчиво, выполняя приказ пришельца.
Пришелец начал двигаться одновременно с ним, задавая ритм, жёсткий и быстрый. Два члена двигались внутри неё в унисон, растягивая, заполняя, заставляя её кричать в поцелуй, захлёбываясь собственными стонами. Она чувствовала себя распятой между двумя телами, насаженной на два ствола, полностью открытой, полностью уязвимой — и это ощущение было самым пьянящим из всех, что она испытывала.
Её тело двигалось в их ритме, как тряпичная кукла, послушная и гибкая. Мышцы влагалища и ануса пульсировали вокруг них, сжимаясь в такт движениям, и её сознание начало мутнеть, растворяться в чистом, животном ощущении наполненности. Она перестала различать, где заканчивается один член и начинается другой — они слились в один пульсирующий стержень, пронзающий её насквозь, разрывающий и собирающий заново.
Пришелец ускорился, его дыхание стало глубже, и он впился взглядом в затылок Марка, наблюдая за тем, как парень трахает собственную мать с отчаянием и голодом.
— Быстрее, — выдохнул он, обращаясь к обоим.
Марк застонал сквозь поцелуй, вбиваясь в неё с новой силой, и Софи почувствовала, как внутри нарастает третья волна — самая мощная, самая глубокая, поднимающаяся из самых недр её существа.
Она кончила с криком, разорвав поцелуй, запрокинув голову, выгнувшись дугой между ними, чувствуя, как её тело сжимается вокруг них в долгих, пульсирующих спазмах.
Пришелец издал низкий, вибрирующий звук, и его член дёрнулся внутри неё, выпуская вязкую струю глублоко внутри ее живота, она была прохладнее чем человеческая и ее было много. Марк кончил следом, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как ее тело сокращается в конвульсиях.
Они застыли на мгновение, соединённые, дышащие в унисон. Трое — единый организм, застывший в момент чистого, животного экстаза.
Минуты тянулись вязкой субстанцией нарушаемое лишь тяжелым дыханием.
Пришелец медленно опустил тело Софи на ложе, и она рухнула на мягкую поверхность, как тряпичная кукла, из которой выдернули стержень. Её конечности раскинулись в стороны, пальцы безвольно подрагивали, дыхание было поверхностным и частым. Грудь тяжело вздымалась, покрытая испариной и следами слюны.
Она лежала полностью раскрытая — ноги разведены, руки раскинуты, влагалище, опухшее и раскрасневшееся, медленно истекало густой, синеватой жидкостью, которая стекала по промежности и капала на ложе, впитываясь в материал. Анус, всё ещё зияющий, пульсировал в такт сердцебиению, из него тоже сочилась смесь масел и спермы.
Глаза Софи были открыты, она смотрела в потолок зала, и взгляд её был расфокусированным, но не пустым. Она не пыталась прикрыться, не пыталась свести ноги или спрятать лицо — просто лежала, позволяя воздуху касаться её измученного тела.
Марк опустился на колени рядом с ложем, его собственное тело дрожало от перенапряжения, и он протянул руку, касаясь её плеча.
— Мам? — позвал он тихо, почти шепотом. — Ты в порядке?
Софи медленно перевела на него взгляд. Её глаза были влажными, но она не плакала — слёз больше не осталось. Она смотрела на сына, и в уголках её губ дрогнула тень улыбки — усталой, горькой, но ироничной.
— В порядке? — переспросила она, и голос её прозвучал хрипло, с сорванными нотами. — Марк, меня только что трахнули в обе дырки одновременно инопланетное чудовище и мой собственный сын. Я не уверена, что слово «порядок» вообще применимо к этой ситуации.
Она попыталась приподняться на локтях, но тело не слушалось, и она рухнула обратно с тихим стоном.
— Но если учесть, что я всё ещё жива, всё ещё в сознании, и, кажется, даже не порвана
Муж и жена? Нет рабы для Господина!