— то можно сказать, что я в порядке. Насколько это вообще возможно для женщины, в моем состоянии.
Она закрыла глаза, не в силах сдержать кривую усмешку.
Пришелец бесшумно приблизился к ложу, возвышаясь над ними обоими. Его чёрные глаза окинули распростёртое тело Софи с клиническим спокойствием, задерживаясь на опухшей, влажной промежности, из которой всё ещё сочилась густая жидкость. Он удовлетворённо хмыкнул, словно оценивая качество проделанной работы.
— С ней всё в порядке, — произнёс он, обращаясь к Марку. — Оргазм был сильным и она прилично растянута. Никаких повреждений. Твоя мать оказалась на удивление выносливой.
Он перевёл взгляд на Софи, которая лежала с закрытыми глазами, всё ещё пытаясь отдышаться. В его голосе послышались нотки уважения, смешанного с любопытством.
— Думаю ты можешь гордиться своей матерью, парень, — добавил он, чуть наклонив голову. — Не каждая женщина вашего вида способна без плачевных последствий спариваться с такими, как я.
Марк посмотрел на мать, на её расслабленное лицо, на грудь, всё ещё тяжело вздымающуюся, на её разведённые ноги, из которых медленно вытекала чужая сперма. Внутри него боролись стыд, облегчение и странная, болезненная гордость.
— Она всегда была сильной, — ответил он тихо.
Софи приоткрыла один глаз и слабо усмехнулась.
— Перестань меня хвалить, а то я привыкну, — прохрипела она. — И тогда ты точно от меня не избавишься.
Пришелец издал низкий, вибрирующий звук — не то смех, не то урчание — и отступил на шаг, давая им пространство.
Тишина, повисшая в зале после слов пришельца, была тяжёлой, как свинец. Он стоял перед ними, его чёрные глаза переводились с Софи на Марка и обратно, и в этой тишине слышно было только их прерывистое дыхание и редкие капли, падающие с тела Софи на гладкую поверхность ложа.
— Что касается избавления... — произнёс он медленно, и в голосе его впервые прозвучала нотка, которую можно было назвать уважением. — Эксперимент завершён. Вы — хорошие подопытные. Я могу вернуть вас домой в течение нескольких часов. Всё произошедшее останется в вас.
Он сделал паузу, давая словам осесть в их сознании, перебирая и другие варианты.
— Либо вы можете остаться со мной, как компаньоны. Дальше познавать свои границы и границы вселенной. Но домой тогда вы уже вряд ли вернётесь.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, необратимые. Софи медленно села на ложе, игнорируя боль в мышцах и слабость в теле. Она посмотрела на сына, потом на пришельца, и в её глазах, всё ещё влажных после пережитого, появилось выражение, которого раньше не было — спокойная, почти пугающая решимость.
Софи смотрела на пришельца, и в её глазах больше не было страха — только странная, пугающая ясность. Она медленно поднялась на ноги, пошатываясь, и её рука легла на плечо Марка, ища опору. Он встал рядом, поддерживая её, и они оба стояли перед существом, которое перевернуло их жизнь.
— Ты даёшь нам выбор, — произнесла она тихо, и голос её звучал ровно, без дрожи. — Настоящий выбор. Почему?
Пришелец склонил голову набок, и его чёрные глаза, казалось, заглянули в самую глубину её души.
— Потому что принуждение даёт только покорность, — ответил он. — Выбор даёт понимание. Вы прошли через боль, через страх, через стыд. Вы приняли себя такими, какие вы есть. Дальнейшее насилие не даст мне ничего нового. Только добровольное согласие откроет те горизонты, которые возможно увидеть.
Софи перевела взгляд на Марка. Он смотрел на неё, и в его глазах была та же решимость, которую она чувствовала в себе. Она знала, что они оба думают об одном и том же — о нормальной жизни, которая ждёт
Вечером