Он остался внутри неё, не двигаясь, и перевел взгляд на Марка.
— А теперь твоя очередь, парень. Используй второе отверстие. Медленно. Мы же не хотим, чтобы ей было больно.
Марк шагнул ближе, опускаясь на колени у спины матери, пришелец придерживал ее на весу, ее попка была доступна и раскрыта. Он приставил свой член к её анусу, всё ещё влажному от масла. Он приобнял ее сзади, встретившись взглядом с матерью, ища подтверждения. Она кивнула, закусив губу.
Он начал входить. Узкое кольцо мышц сжалось вокруг него, плотное, горячее, но масло и предыдущая подготовка сделали своё дело — он скользнул внутрь, ощущая, как кольцо мышц сжимаются вокруг него, в то время как стенки влагалища пульсируют вокруг члена пришельца.
Софи застонала — высоко, пронзительно, но в крике этом не было боли, только чистый, ослепляющий восторг от того, как её тело принимает их обоих, как она наполнена до предела, как два члена пульсируют внутри неё, разделённые только тонкой перегородкой тканей.
— Боже, — выдохнула она, запрокинув голову на плечо сына. — Я чувствую вас обоих. Я чувствую каждого из вас внутри себя.
Пришелец начал медленно платво покачивать ее тело, и Марк практически не двигался не было нужды. Два фалоса двигались внутри неё в одном темпе, заполняя, растягивая, заставляя мир сужаться до точки их соединения.
Софи потеряла счёт времени. Она тонула в ощущениях, в пульсации, в ритме, в которым ее тело принимало двоьх мужчин. Оно больше не принадлежало ей — оно стало инструментом, сосудом, принимающим и отдающим удовольствие.
Где-то на краю сознания она услышала собственный голос, выкрикивающий что-то бессвязное, и почувствовала, как внутри нарастает оргазм, поднимается, как волна, готовая захлестнуть её с головой. Она кончила, запрокинув руки за голову, хватая сына за волосы, выгнувшись дугой, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг обоих членов одновременно, пульсируя в ритме, который сводил с ума.
Пришелец издал низкий, вибрирующий звук, удовлетворённый, и замедлил темп, позволяя ей пережить оргазм до конца. Марк замер внутри неё, тяжело дыша, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг него.
Они застыли на мгновение — трое, соединённые в одно целое, дышащие в унисон, застывшие в моменте чистого, животного единства.
Одно из щупалец мягко оттолкнуло Марка. Пришелец медленно выпрямился, и член его скользнул из неё. Он развернулся лицом к ложу. Марк понял что нужно делать, вставая на упругую поверхность позади матери. Прежде чем Софи успела всхлипнуть от потери, ее вновь в одно движение наполнили — глубоко, до упора, прижимая ее таз. Её ноги бессознательно пытались сжаться и что-то обхватить - на уровне локтей, и она оказалась висящей на нём, с раскрытым, доступным телом.
Марк провёл рукой по её спине, пристраиваясь сзади, и его член нашёл растянутый анус. Она приняла его сразу — без сопротивления, без боли. Её тело, казалось, само знало, что делать, как открыться, как принять.
Через мгновение они оказались втроём в вертикальном положении: Софи, зажатая между двух тел, с поджатыми ногами, натянутая на члены пришельца и Марк, прижимающийся к ней сзади, его член погружён в её задний проход до самого основания. Два члена разделяла лишь тонкая перегородка тканей, и через неё они чувствовали пульсацию друг друга.
Пришелец наклонился ближе, его голос прозвучал прямо у уха Софи, низкий и вибрирующий.
— Целуй свою мать, — приказал он, обращаясь к Марку поверх её плеча. — И начинай трахать её зад что есть сил. Она выдержит.
Марк подянулся до её лицо ладонями, поворачивая к себе, и впился в её губы поцелуем — глубоким, жадным, без нежности, без жалости. В этом поцелуе была вся горечь,
Эпизод с красивой пуэрториканкой