Пляж был скрыт от посторонних глаз высоким обрывом и густыми зарослями камыша. Местные знали это место как «Тихую бухту» — узкая полоска песка, зажатая между скалами, куда добирались только те, кто хотел спрятаться от городского шума. Дима и Наташа пришли сюда именно за этим: за иллюзией полного одиночества в десяти минутах езды от центра.
Воздух здесь стоял неподвижный, пропитанный запахом нагретых камней и тины. Дима расстелил полотенце, устраиваясь поудобнее. Ему было сорок четыре, и он ценил такие моменты тишины, когда можно было просто лежать и смотреть на воду, не думая о работе и проблемах.
Наташа стояла рядом, поправляя лямки своего купальника. Это был крошечный комплект ярко-алого цвета, который едва прикрывал самое необходимое. Ткань была тонкой, почти прозрачной на солнце, и плотно облегала её пышные формы. Её грудь, тяжелая и высокая, буквально выпирала из чашек бюстгальтера, создавая глубокий соблазнительный вырез. Бедра, широкие и мягкие, были открыты взгляду, а завязки на бедрах казались хрупкими ниточками, готовыми лопнуть от любого натяжения.
— Здесь хорошо, — сказала она, оглядываясь. Пляж действительно был пуст. Только шум волн и крики чаек где-то высоко в небе.
Дима кивнул, закрывая глаза. — Расслабляйся. Никого нет.
Наташа улыбнулась. Ей нравилось это чувство запретности. Она медленно опустилась на песок рядом с мужем, но не легла, а села, поджав колени. Солнце пекло нещадно. Кожа горела.
Дима открыл один глаз, лениво протянув руку. Но Наташа уже сама потянула завязки на шее. Узелок развязался легко. Она скинула лифчик бюстгальтера на песок, освобождая грудь. Тяжелые молочные железы упруго качнулись, соски, твердые от возбуждения и тепла, смотрели прямо в небо. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь свободой.
— Так лучше, — выдохнула она, запрокидывая голову.
Именно в этот момент они услышали шаги.
Это был не шум прибоя. Это был хруст гальки и сухой травы сверху, со стороны тропинки. Дима напрягся, приподнявшись на локте. Из-за поворота скалы вышли трое парней.
Они выглядели как типичные городские хулиганы, но без явной угрозы в движениях — пока что. Лет по двадцать пять, в коротких шортах и майках-алкоголичках, с татуировками на руках и шеи. Они шли неспешно, куря сигареты, и их внимание было приковано исключительно к одной точке.
Дима инстинктивно попытался прикрыть Наташу собой, но она даже не шелохнулась. Она продолжала сидеть, обнаженная по пояс, глядя на приближающихся мужчин.
Парни остановились метрах в пяти от них. Один из них, высокий и жилистый, с холодным взглядом, медленно выдохнул дым. Его глаза скользнули по Диме, как по пустому месту, и тут же вперились в грудь Наташи.
— Ого, — произнес он тихо, но так, что слово прозвучало четко в тишине. — Вот это да.
Второй, коренастый, с бычьей шеей, усмехнулся, не отрывая взгляда от её сосков. Он толкнул локтем высокого, кивая на её обнаженную грудь.
— Слышь, Витек, ты видел такие сисяндры? Это ж надо... как два арбуза на продажу.
Третий, самый молодой, с наглой ухмылкой, сделал шаг вперед, нарушая личное пространство. Он не смотрел на Диму вообще. Для него мужа Наташи не существовало. Была только она.
— Красавица, — сказал молодой, подходя ближе. Его голос был низким, бархатистым. — Ты чего тут одна с этим... стариком делаешь? Скучно?
Дима почувствовал, как внутри закипает ярость, смешанная с унижением. — Эй, парни, — начал он, стараясь говорить твердо. — Мы здесь отдыхаем. Идите своей дорогой.
Высокий даже не повернул головы в его сторону. Он продолжал изучать тело Наташи, словно оценивал товар на рынке. — Смотри, как набухли, — заметил он,
Антилолита, или Как обольстить бабушку