обращаясь к коренастому. — Ей жарко. Или она нас ждет?
Коренастый хрипло рассмеялся, повторяя свой вопрос с новой интонацией, еще более похабной: — Да уж, такие сисяндры сами в руки просятся. Грех не потрогать.
Молодой парень присел на корточки прямо перед Наташей. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её колен. Он протянул руку и коснулся её бедра. Пальцы были грубыми, горячими. Наташа вздрогнула, но не отстранилась. Она смотрела ему в глаза, и в её взгляде Дима увидел не страх, а темный, тягучий интерес.
— Можно? — спросил молодой, не убирая руки. Его пальцы начали медленно скользить вверх по внутренней стороне бедра, всё ближе к самому сокровенному месту.
Наташа молчала. Её дыхание участилось. Грудь вздымалась, привлекая взгляды всех троих.
— Ну же, — подтолкнул высокий, делая шаг ближе. Он навис над ней, заслоняя солнце. — Не томи. Покажи, какая ты хорошая девочка.
Он протянул руку и накрыл ладонью её левую грудь. Тяжелую, мягкую, живую. Наташа ахнула, запрокидывая голову. Её сосок мгновенно затвердел еще больше, упираясь в центр его ладони.
— Горячая, — констатировал высокий, начиная медленно сжимать пальцы, разминая плоть. — Мягкая... Как тесто.
Второй парень, коренастый, тоже подошел ближе. Он встал сбоку и положил свою широкую ладонь на правую грудь Наташи, грубо сжимая её, заставляя ткань купальника-низа натягиваться еще сильнее.
— А эта еще больше, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы лизнуть сосок через воздух, не касаясь, но демонстрируя свое желание. — Смотри, как реагирует.
Дима сидел на песке, парализованный. Он видел, как его жену лапают чужие мужчины. Видел, как их руки мнут её тело, которое принадлежало ему. Но вместо того чтобы вскочить и драться, он чувствовал, как внизу живота разгорается пожар. Унижение превращалось в возбуждение. Он был никем для этих парней. Они его не замечали. Они видели только её.
Наташа посмотрела на мужа. Её глаза были полуприкрыты, губы приоткрыты. — Дим... — тихо произнесла она, и в её голосе не было просьбы о помощи. Было разрешение.
Высокий усмехнулся, чувствуя эту динамику. Он надавил на её грудь сильнее, заставляя её стонать. — Вот и правильно, — сказал он, глядя на Диму наконец-то, но с презрительной жалостью. — Сиди и смотри, дед. Учись, как нужно обращаться с такой женщиной.
Молодой парень тем временем просунул руку под резинку её трусиков, его пальцы нашли влажную складку. Наташа дернулась, выгибая спину, подставляя грудь под руки обоих мужчин.
Хулиганы переглянулись, довольные. Игра началась. И они собирались играть по своим правилам, полностью игнорируя присутствие мужа, который стал лишь зрителем в первом ряду этого грязного, возбуждающего спектакля.
****
Пальцы Костяна, грубые и горячие, уже не просто касались ткани — они скользнули под резинку алых трусиков, безжалостно раздвигая влажные складки. Наташа дернулась, но не отстраняясь, а наоборот, чуть приподняв бедра, словно приглашая глубже. Этот жест, этот немой призыв к вторжению стал для Димы точкой невозврата.
— Ого... — хрипло выдохнул Костян, его пальцы погрузились в неё, нащупывая пульсирующую плоть. Он не смотрел на лицо жены Димы, его взгляд был прикован к её промежности, к тому, как её тело предательски реагирует на насилие. — Слышь, Витек, она же течет. Как колодец. Ты только потрогай, какая она мокрая. Вся слизь на пальцах.
Витек, стоявший рядом, усмехнулся той самой кривой, хищной улыбкой. Он не стал подходить ближе — он уже был здесь, он уже владел ситуацией. Его тяжелый взгляд переместился с обнаженной груди Наташи, которую он продолжал мять другой рукой, на её лицо, искаженное стыдом и возбуждением.
Травести