Тёмный, сырой подвал Малфой Мэнора пах плесенью, крысиным помётом и чужим застарелым страхом. Но в самом дальнем углу, прижавшись спиной к холодной каменной кладке, сидела Полумна. На ней была грязная, разорванная мантии, но её лицо оставалось пугающе безмятежным. Она разглядывала пляшущие пылинки в блеклом луче света, словно находилась не в плену у Пожирателей Смерти, а на лугу в Оттери-Сент-Кэтпол.
Тяжёлая дубовая дверь распахнулась с оглушительным грохотом. В подвал вошла Она.
Беллатриса Лестрейндж двигалась как хищная кошка — бесшумно, опасно, шурша тяжёлыми подолами своего угольно-чёрного платья. В её руке привычно покоилась изогнутая волшебная палочка. Её безумные тёмные глаза сканировали пленников, пока не остановились на Полумне. Беллатриса ждала привычного: что девчонка сожмётся, задрожит, начнёт умолять. Но Полумна лишь медленно подняла голову. Её огромные, блекло-голубые глаза встретились со взглядом ведьмы. В них не было страха. Только тихое, вязкое любопытство.
Это взбесило и одновременно заворожило Беллатрису. Шагнув вперёд, она грубо схватила Полумну за ворот мантии, рывком поднимая на ноги.
— Рассеянная маленькая дрянь, — прошипела Беллатриса, обжигая её лицо горячим дыханием с привкусом горького вина. — Думаешь, ты особенная? Думаешь, Тёмный Лорд оставит тебя здесь гнить? Нет. Ты идёшь со мной. Я найду применение твоей пустой голове.
Полумна даже не попыталась вырваться. Её тело обмякло в руках Беллатрисы, полностью подчиняясь чужой силе. Когда Лестрейндж потащила её к выходу, грубо толкая в спину, Полумна тихо, едва слышно произнесла:
— У вас очень тёплые руки, Беллатриса. И от вас пахнет звёздной пылью... и тоской.
Беллатриса резко замерла на верхней ступени лестницы. Её пальцы сильнее сжали палочку, до побеления суставов. Ей хотелось ударить девчонку, раздробить её разум Круциатусом прямо здесь. Но вместо этого она лишь сильнее впилась пальцами в её плечо, увлекая за пределы Мэнора — туда, где начнётся их личный, извращённый и чувственный ад.
Старое поместье Лестрейнджей встретило их гробовой тишиной и запахом вековой пыли. Беллатриса привела Полумну в свои личные покои — просторную, мрачную спальню, где массивные шёлковые портьеры полностью глушили дневной свет.
— Раздевайся, — бросила Беллатриса, проходя к огромной кровати с балдахином.
Полумна послушно скинула грязную мантию, оставшись совершенно обнажённой в холодном полумраке комнаты. Её кожа казалась фарфоровой на фоне тёмного дерева мебели. Она не смущалась и не пыталась прикрыться. Она просто ждала.
Беллатриса достала волшебную палочку и коснулась виска Полумны, резко выдернув серебристую нить её мыслей. На секунду Лестрейндж погрузилась в этот хаос — там летали нарглы, шуршали невидимые существа, обрывки детских сказок мешались с воспоминаниями об отце. Это была сплошная ментальная шелуха. Пробиться сквозь неё, чтобы подчинить Полумну, было невозможно — заклинание просто вязло в этом болоте рассеянности. Беллатриса поняла, что для успешного использования легилименции нужно сначала научить девчонку убирать этот ментальный шум.
Беллатриса раздражённо отпрянула и убрала палочку.
— Твой разум — помойка, Лна, — её голос прозвучал властно, с тяжёлым, тягучим ударением на первый слог. — Ты не умеешь собирать себя воедино. Ты рассыпаешься. Я не собираюсь тратить силы, продираясь сквозь твои бредни. Мы научим тебя концентрации.
Беллатриса толкнула Полумну на колени перед кроватью, заставив её лечь грудью на мягкий ковёр, вытянув руки вдоль туловища. Сама же ведьма с тихим шорохом тяжёлой ткани забралась на постель. Она опустилась на колени прямо над лицом Полумны, расправив подол юбки так, что перед глазами девочки оказались лишь её обтянутые тонким шёлком ягодицы. От тела Беллатрисы исходило плотное, дурманящее тепло.
— Твой приказ на сегодня прост, — Беллатриса наклонилась чуть ниже, и её голос завибрировал над ухом Полумны. — Твой взгляд. Твои мысли. Всё твоё существо теперь принадлежит
Молодой начальник