невероятно свободной, растворяясь в этой властной, непреклонной чувственности, где каждый толчок и вздох ведьмы ощущаются как удары пульса самой вселенной.
Вспышка наслаждения внутри легилименции была подобна взрыву сверхновой — ослепительной, серебряно-белой, выжегшей все мысли до основания. Небо над ментальным океаном раскололось, звёзды рухнули в воду, и в момент этого абсолютного, оглушительного экстаза Беллатриса резко, безжалостно оборвала заклинание.
Реальность обрушилась на Полумну хлёстким, ледяным ударом. Полумна рухнула на мягкие простыни огромной кровати в поместье Лестрейнджей. Она судорожно, со свистом вдохнула холодный воздух спальни, её грудь бурно вздымалась. Беллатриса тяжело нависала над ней. Её дыхание всё ещё было сбитым, а на бледных щеках горел лихорадочный, тёмный румянец.
Полумна медленно перевела на неё взгляд. Её блекло-голубые глаза были затуманены, губы приоткрыты. В них не было обиды за столь резкое возвращение. Только бесконечная, вязкая преданность и желание. Она слабо улыбнулась. А шёлковое бельё Беллатрисы осталось на ней как первый, интимный подарок.
Прошло несколько дней. Ритуал их странного плена окончательно устоялся. Это было утро, когда Беллатриса решила окончательно зафиксировать статус своей Лны, превратив обычный завтрак в акт тотального тактильного одомашнивания.
Полумна проснулась на ковре у кровати. На ней было только то самое подаренное чёрное шёлковое бельё Беллатрисы. Ведьма сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Рядом на столике стоял серебряный кувшин. Беллатриса медленно взяла тяжёлую керамическую миску и до краёв наполнила её парным молоком. С глухим стуком она опустила миску на пол, прямо у своих ног.
— Сюда, Лна, — лениво и властно позвала Беллатриса, не отводя от неё тяжёлого взгляда. — Тебе запрещено вставать на ноги. Твой мир сегодня — здесь, внизу. Споползи ко мне.
Полумна послушно опустилась на живот. В её глазах не было ни капли обиды или тени унижения. Она медленно, плавно сползла по ковру, пока её голова не оказалась прямо у щиколоток Беллатрисы. Полумна замерла на четвереньках перед миской. Опустив лицо к самому краю, она начала послушно лакать молоко, чувствуя, как Беллатриса сверху наблюдает за каждым движением её губ. Молоко капало на шёлк, пачкало бледный подбородок, но Полумна выполняла приказы не из-за страха, а из глубокого желания угодить.
Когда с молоком было покончено, Беллатриса взяла со стола кусок запечённого мяса. Она не стала класть его в миску.
— Ешь, — скомандовала ведьма, протягивая еду прямо в своих тонких, длинных пальцах.
Полумна, оставаясь на четвереньках, подалась вперёд. Она аккуратно приняла еду из её рук. Беллатриса медленно скармливала ей кусочек за кусочком, а Полумна преданно тёрлась щекой о её колени. Иногда Беллатриса просто клала кусок на ковёр рядом с собой, и Полумна послушно ела его оттуда, на четвереньках, полностью подчиняясь правилам этой извращённой заботы.
Когда Полумна насытилась, Беллатриса грубо, но с явным удовольствием запустила пальцы в её растрёпанные светлые волосы, заставляя Лавгуд поднять голову и посмотреть себе в глаза.
— Хорошая девочка. Послушная. Ты идеально принимаешь своё положение в реальности. А теперь посмотрим, как ты примешь мою Тьму там, где правила диктуют твои собственные инстинкты.
Беллатриса резко выхватила волшебную палочку, направив её прямо в зрачки Полумны.
— Легилименс!
Реальность спальни с хлопком свернулась, и Полумна снова оказалась внутри чужого сознания, подвешенная в полумраке и туго опутанная дьявольскими силками. Прохладные, шершавые лозы проросли сквозь подаренное шёлковое бельё, обвивая её запястья, лодыжки и мягко сжимая шею. Из темноты к ней медленно шагнула обнажённая Беллатриса.
Беллатриса опустилась на колени прямо перед ней. На её бедрах плото крепился кожаный страпон с гладким, темным насадком. Ведьма подалась вперёд, её пальцы вплелись в светлые волосы Лны.
Кровавоволосая dominatrix