они сжимаются от твоего страха. Если ты позволишь экстазу или панике сорвать твою концентрацию, они заберут твой воздух.
С этими словами Беллатриса упёрлась ладонями в бёдра Полумны и с силой, уверенно ввела страпон глубоко внутрь неё. Полумна судорожно выдохнула, и дьявольские силки тут же отреагировали на этот внутренний импульс — лозы на её запястьях натянулись, а стебель на шее сжался туже. Но Полумна не попыталась вырваться.
Беллатриса начала брать её, постоянно меняя скорость — то более быстро, то медленно, то оставаясь глубоко внутри Полумны. Сначала она двигалась нарочито медленно. Каждое такое ленивое, тягучее движение заставляло Полумну тихо стонать. Затем Беллатриса резко взвинтила темп, переходя на быстрые, жесткие толчки. Страпон ритмично вбивался в Полумну. Тело Лавгуд содрогалось от подступающего экстаза, и силки вокруг её шеи и запястий затянулись с пугающей силой, на грани удушья. В самый пиковый момент Беллатриса резко замерла, оставаясь глубоко внутри неё, давая Полумне сделать короткий вдох, а затем снова обрушила на неё финальный, сокрушительный темп.
В самый пик рука на шее сожмёт её сильней всего, до хруста, фиксируя финальный оргазм на пороге беспамятства, после чего Беллатриса оборвала ментальную связь, вернув их в реальность спальни. Ведьма смотрела на кашляющую Полумну с диким, граничащим с благоговением потрясением — девочка доверила ей свою жизнь без капли страха.
Беллатриса была искренне довольна успехами своей Лны. Теперь она решила перейти к полной наготе, чтобы Полумна пахла только ею. Взмахом палочки она сожгла всю старую одежду Полумны дотла. Две недели Полумна жила в абсолютной наготе, пока не перестала чувствовать одежду как необходимость.
Когда её кожа стала абсолютно восприимчивой, Беллатриса достала свои вещи, насквозь пропитанные её ароматом мускуса и Тьмы. С помощью магии она зашнуровала на ней свой корсет, который прочно сел на фигуру Полумны, чтобы ничего не падало. Лифа Беллатриса решила не надевать вовсе — жёсткие рёбра корсета подтолкнули снизу и идеально подчеркнули небольшую грудь Полумны, выставив её фарфоровую кожу напоказ над чёрным краем. Остальное бельё магия утянула точно под её размер. На голову Полумны Беллатриса надела вторые шёлковые трусики, оставив прорези только напротив глаз. Полумна оказалась заперта в этой ароматной капсуле: она должна была чувствовать только Беллатрису.
— Легилименс.
Новый ментальный мир встретил их тяжёлым безмолвием. Полумна обнаружила, что лежит на спине внутри роскошного гроба, стоявшего посреди огромного, заброшенного кладбища в густом тумане. Небо над ними было чёрным, и с него медленно кружились крупные чёрные розы, оседая на бархат гроба и на обнажённую грудь Полумны.
Беллатриса опустилась в гроб рядом, ложась сверху в этом узком пространстве.
— Замри, Лна. Приказ прежний. Не двигаться. Лежи как мёртвая кукла и вдыхай мой аромат.
Полумна послушно застыла. Беллатриса начала ласкать её обнажённую грудь, приподнятую корсетом. Пальцы ведьмы сжимали нежную кожу, заставляя Полумну тяжело, рвано дышать сквозь шёлк маски. Затем Беллатриса легла плотно рядом, жестко зафиксировала Полумну рукой за шею и начала медленно входить в неё страпоном. Теперь она делала это неторопливо, но каждый толчок оборачивался сильным, синхронным сжатием руки на горле. Глубокий толчок — и пальцы смыкались, полностью перекрывая кислород; шаг назад — короткое послабление для вдоха. В самый пиковый момент оргазма рука на шее сожмет сильнее всего, доводя Полумну до слепого экстаза на грани беспамятства, после чего они вернулись в реальность.
Возвращение в реальность было тихим. На фарфоровой коже Полумны действительно проступили тонкие, горящие багровые полосы — следствие её ментальных тренировок и уроков боли. Беллатриса сидела на краю постели, аккуратно втирая прохладную мазь в её раны.
Дурной пример заразителен