только одной точке. Ты будешь смотреть точно на мои ягодицы. Часами. Твой взгляд должен видеть только их. Твой мир сжался до моих изгибов. Если я замечу, что твоё сознание уплыло к твоим невидимым тварям, я выжгу его Круциатусом. Концентрируйся, Лна. Смотри на меня.
Полумна замерла. Её лицо было всего в нескольких сантиметрах от тела Беллатрисы. Вся шелуха её мыслей — нарглы, звёзды, прошлая жизнь — вдруг начала стремительно блекнуть. Запах кожи Беллатрисы, её близость и этот безумный приказ подействовали как мощнейший ментальный якорь.
Полумна не испугалась угроз. Напротив, её глаза потемнели от странного, гипнотического желания. Она послушно зафиксировала взгляд точно там, где приказала Беллатриса. Её сознание, до этого летавшее в облаках, впервые в жизни начало сжиматься в одну звенящую, острую, как бритва, линию фокуса. Она смотрела на Беллатрису так, словно та была центром зародившейся Вселенной.
Дни сливались в бесконечную, тягучую череду света и тени. Обучение концентрации продолжалось часами. Полумна лежала неподвижно, её фарфоровое тело застывало на ковре. Каждый раз, когда Полумна чувствовала, что её сознание готово сорваться в привычный хаос, её удерживал этот якорь. С каждым днём Полумне требовалось всё меньше усилий, чтобы отсекать ментальную шелуху. Минуты складывались в часы. Беллатриса сидела неподвижно, чувствуя, как этот неотрывный, тяжёлый взгляд Полумны буквально физически прожигает шёлк её белья. Ментальный шум девчонки утихал, уступая место чистой, звенящей пустоте, готовой принять Тьму.
В один из вечеров, когда Беллатриса наконец позволила ей подняться и сесть рядом у её ног, Полумна, мягко коснувшись кончиками пальцев подола чёрного платья ведьмы, тихо спросила:
— Для чего это, Беллатриса? Зачем вы заставляете меня собирать мысли в одну точку?
Беллатриса медленно повернула голову. Её тёмные глаза, обычно горевшие безумием, сейчас смотрели на Полумну на удивление спокойно и глубоко. Она протянула руку, грубо, но без прежней ярости схватила Полумну за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в лицо.
— Твой мозг был решетом, Лна, — её голос прозвучал тихим, вязким шёпотом. — Любой паршивый менталист мог ворваться туда и выпотрошить тебя за секунду. Но теперь всё меняется. У этой дрессировки есть плюсы, которые твоя пустая голова ещё не осознала. Когда ты научишься идеальной концентрации, никто в этом мире не сможет сломать тебя. Если завтра тебя схватит Поттер, министерские ищейки или даже Тёмный Лорд... если против тебя применят пытки и попытаются взломать твою память — ты просто вспомнишь этот фокус. Ты сожмёшь весь свой разум в одну звенящую точку, которую я тебе дала. И ты просто не впустишь в свой мозг чужого легилимента. Они будут ломать твои кости, но не смогут коснуться твоих мыслей. Считай, что я делаю тебя сильней. Но по-своему. Я строю в твоей голове крепость, Лна. Но ключи от этих ворот будут только у меня.
Полумна смотрела на неё, и её сердце забилось чаще не от страха перед возможными пытками, а от осознания того, насколько чувственным и глубоким был замысел Беллатрисы. В этой жестокой науке была высшая форма защиты. Полумна ласково прижалась щекой к ладони ведьмы, её глаза потемнели от обожания. Она поняла, что готова пойти ради этой женщины на всё.
— Я буду очень послушной ученицей, Беллатриса, — прошептала Полумна, ловя губами её пальцы. — Показывайте мне эту точку столько, сколько захотите.
Беллатриса шумно выдохнула, чувствуя, как её собственное превосходство плавится под этим мягким, добровольным подчинением. Концентрация Полумны была завершена. Её разум был очищен, превращён в идеальный белый холст.
Лестрейндж резко поднялась, увлекая Полумну за собой на постель, и толкнула её навзничь. Пришло времядля следующего уровня. Видя успехи Полумны, она
Кыргызское счастье