решила усложнить задачу. Беллатриса медленно опустилась на колени, устраиваясь прямо на лице Полумны, полностью перекрывая ей воздух своим шёлковым бельём и тяжёлым теплом своего тела. Полумна не сопротивлялась. Она принимала всё это, не пугаясь и не плача, ломая все привычные шаблоны палача.
— Удержи этот покой, Лна... — донёсся глухой, властный голос сверху, пока Беллатриса доставала палочку и направляла её сквозь ткань прямо в глаза задыхающейся, но счастливой девочки. — Легилименс.
Полумна открыла глаза и обнаружила, что лежит на спине. Под ней не было ковра — она покачивалась на абсолютно гладкой, зеркальной поверхности тёмной воды, которая уходила в бесконечность. Вода была тёплой, как парное молоко, и парадоксальным образом держала её тело, не давая утонуть. Полумна была совершенно обнажена, её фарфоровая кожа тускло светилась в полумраке.
Над ними раскинулось колоссальное, бархатно-чёрное небо, усыпанное миллиардами живых, пульсирующих звёзд. А прямо по центру сияла огромная, полная, неестественно близкая Лна. Она заливала весь этот ментальный Эдем призрачным серебряным светом.
Вода со стороны Полумны тихо колыхнулась. Из темноты, ступая босыми ногами прямо по водной глади, к ней приближалась Беллатриса. В этом мире на ней не было её тяжёлых, сковывающих платьев. Тонкая, почти прозрачная чёрная сорочка струилась по её изгибам, намокая снизу и липнув к бедрам. Её волосы больше не были дикой, спутанной копной — они мягкими волнами спадали на плечи. Лицо Беллатрисы, лишённое каноничного безумия, дышало той самой скрытой, первозданной чувственностью, которую Полумна разглядела ещё в подвале. Полумна видела перед собой не сумасшедшую садистку, а очень чувственного человека, и проникалась ею всё сильнее.
Беллатриса опустилась на колени рядом с Полумной. Вода под её весом слегка прогнулась, но не разошлась. Тёмные глаза ведьмы отражали звёдное небо.
— Ты справилась, Лна, — прошептала Беллатриса, и её голос эхом разнёсся над бесконечным океаном. — Твой разум чист. Этот мир — мой подарок тебе за твоё послушание.
Беллатриса резко разрывает поцелуй и поднимается во весь рост, уверенно ступая по зеркальной глади воды. Полумна остается лежать у её ног, тяжело дыша, а её взгляд по-прежнему прикован к силуэту ведьмы, чьё тело окутано серебряным лунным сиянием. Беллатриса смотрит сверху вниз властно, упиваясь своей абсолютной покорностью. Медленным, нарочито неторопливым движением она стягивает с себя тонкое шёлковое бельё и точным жестом бросает его прямо на лицо Полумны. Ткань, пропитанная горячим теплом и дурманящим ароматом кожи Беллатрисы, полностью перекрывает Полумне обзор и воздух.
Для Полумны эта темнота под шёлком становится новой ступенью транса. Она не пытается сбросить ткань. Напротив, она делает глубокий вдох, впитывая этот резкий, собственнический запах, который мгновенно затапливает её сознание, вытесняя любые другие мысли. Весь её мир теперь сужается до этого аромата и ощущения мягкой ткани на лице.
В следующую секунду Беллатриса опустилась обратно к ней, раздвигая колени и устраиваясь сверху. Откинув шёлк с глаз Полумны, она позволяет ей видеть своё лицо, искажённое смесью триумфа и страсти. Их обнажённые тела приходят в плотное соприкосновение. Когда они начинают тесно переплетаться, двигаясь и с силой труясь промежностями друг об друга, Полумну захлёстывает колоссальная волна ощущений.
Полумна чувствует, как жар Беллатрисы буквально плавит её собственную прохладную кожу. Это трение, вязкое и непрерывное, отзывается в сознании Лавгуд электрическими разрядами. В её восприятии это не просто физическая близость, а полное ментальное слияние: с каждым движением Беллатриса словно забирает частицу её сущности, заменяя её своей Тьмой. Полумна чувствует себя одновременно ведомой и
Несколько НАШИХ часов