Марина Викторовна стояла у кухонной плиты, помешивая в кастрюле борщ. Запах свёклы и томатной пасты разносился по всей квартире, смешиваясь с ароматом свежеиспечённого хлеба. Она любила готовить — это было единственное занятие, которое ещё приносило ей спокойствие после развода.
Дверной замок щёлкнул, и из прихожей донёсся голос её сына Артёма. Он не один — за ним кто-то смеялся, хлопнула дверь холодильника. Марина Викторовна вытерла руки полотенцем и вышла в коридор.
— Мам, это Дима и Слава, — Артём кивнул в сторону двух парней, переминавшихся у вешалки. — С универа. Я говорил, что они зайдут.
Дима был высоким, широкоплечим, с короткой стрижкой и чуть небрежной улыбкой. Слава — худощавее, с тёмными глазами, которые скользнули по Марине Викторовне сверху вниз и задержались на секунду дольше, чем того требовала вежливость.
— Здравствуйте, — хором сказали оба.
— Здравствуйте, мальчики. — Марина Викторовна улыбнулась. — Раздевайтесь, проходите. Я как раз борщ сварила.
Она развернулась и пошла обратно на кухню, чувствуя на себе чужие взгляды. Ей сорок два, но выглядела она моложе — стройная, с каштановыми волосами, собранными в хвост, мягкими чертами лица и карими глазами.
Домашний халатик сидел на ней чуть свободнее, чем нужно — она не ждала гостей.
Парни прошли в комнату, расселись на диване.
Артём достал ноутбук, что-то показывал друзьям, но разговор быстро свернул в другую сторону.
— Слушай, Тёма, — Дима откинулся на спинку дивана. — А твоя мать-то огонь. Я серьёзно. Ты ей лет сколько даёшь?
— Тридцать, — буркнул Артём, не отрываясь от экрана.
— Ей сорок два, — вставил Слава, глядя в потолок. — Я у неё на странице видел.
— Да ладно тебе, — Дима присвистнул.
— Ну ты даёшь. А отец где?
— Ушёл, — Артём пожал плечами. — Давно.
— Дурак твой отец, — Дима покачал головой. — Такую бабу бросить. Я б на его месте...
— Ты бы заткнулся, — Артём резко повернулся. — Она мать, понял? Не баба.
— Ой, не будь занудой. Я ж нормально говорю. Женщина красивая, что тут такого.
— Я сказал — заткнись.
Голоса стали громче. Слава попытался разрядить обстановку:
— Ладно, мужики, расслабьтесь. Тёма, он же не со зла. Просто констатирует факт.
— Факт? — Артём встал с дивана. — Ты тоже туда же? Вы что, припёрлись ко мне домой, чтобы мою мать обсуждать?
— Да не обсуждаю я её, — Дима поднял руки. — Просто говорю, что выглядит она шикарно. Для своего возраста.
— Для своего возраста?! — Артём шагнул к нему. — Ты сейчас ещё скажи, что она для старушки неплохо сохранилась.
— Я этого не говорил.
— А мог бы!
Кухонная дверь распахнулась. Марина Викторовна стояла в проёме, скрестив руки на груди. Лицо у неё было строгое, но не злое.Шагая к ребятам она приближалась все ближе и ближе, покачивая своей большой жопой.
— Что тут происходит?
Тишина. Парни переглянулись.
— Ничего, — Артём отвернулся. — Просто базарим.
— Я слышала, как вы базарите. — Она посмотрела на сына. — Артём, выйди. Прогуляйся час.
— Мам, я...
— Я сказала — выйди. Остынь.
Артём сжал кулаки, посмотрел на друзей — те сидели, опустив глаза, — и молча вышел из квартиры. Дверь хлопнула.
Марина Викторовна повернулась к парням. Те встали с дивана, неловкие, виноватые.
— Сядьте.
Они сели. Она опустилась в кресло напротив, заложила ногу на ногу. Халатик чуть задрался, обнажив гладкую кожу выше колена. Слава заметил это первым — его взгляд метнулся вниз и тут же вернулся к её лицу. Марина Викторовна заметила, но не подала виду.
— Значит, обсуждаете, — она произнесла это спокойно, без раздражения. — Дима, Слава, я правильно поняла: вы
Мой первый раз в 11 с физруком