них, потертой, с табличкой «Администрация», и постучал костяшками пальцев. Из-за двери послышался низкий, спокойный голос: «Входите».
Витек распахнул дверь, широко ухмыльнулся и произнес с панибратской фамильярностью, в которой, однако, чувствовалась неуверенность: — Батон, я тут тебе обещанный сюрприз привёл. И вошел в кабинет, вслед за ним вошла Лена, а затем и я. Кабинет был небольшим, но солидным. За массивным письменным столом, заваленным бумагами и двумя телефонами и факсом, сидел мужчина лет сорока пяти — Батон. Лицо у него было непроницаемым, с каким-то тяжелым, цепким взглядом. По обе стороны от стола, на стульях, расположились трое мужчин, на столе возле каждого из них стояли барсетки. Деловые, серьезные, с холодными глазами. Они прервали свой разговор. И сразу же все четверо — Батон и его гости — уставились на Лену. На Лену смотрели не так как парни с Витьком. Они смотрели холодно и расчётливо. Взгляд хозяев, рассматривающих неожиданно прибывший товар. Мне стало не по себе. Это была уже не игра на складе у Витька. Это было что-то другое, более серьёзное и опасное. Я стоял, вжавшись в косяк двери, чувствуя, как ладони становятся липкими от пота.
— А мы уже заждались, — произнёс Батон, его низкий, спокойный голос резал тишину. Он откинулся в кресле, оценивающе окинул Лену взглядом с ног до головы. — Ну ка, иди сюда, девочка, садись с дядей рядом.
Лена, поймала мой взгляд на секунду, и сделала шаг вперёд. Она двигалась плавно, без тени той наигранной стеснительности, что была с парнями Витька. Она присела на широкий подлокотник кресла, в котором сидел Батон.
— О, смотри, смелая, — Батон хрипло усмехнулся и тяжело положил свою волосатую руку ей на плечо, грубо обняв. Его пальцы сдавили тонкую ткань её майки. — Ну что, как договаривались. Я парням подгон обещал. Вот мы тебя сегодня и распишем на всех.
Он перевёл свой тяжёлый взгляд на меня. — А твой парень пусть забирает коробки, которые мы приготовили. Ты как выйдешь, скажи парням, чтобы дали тебе. — Он на секунду замолчал, щёлкая пальцами, подбирая слова. — О! Скажи... за подгон пусть... ассорти сделают. Скажешь — Батон сказал. Он пристально посмотрел на меня, и в его глазах не было вопроса. Был приказ. — И не раньше, чем часов через пять не приходи. Ясно?
Горло моё сжалось. Я хотел что-то сказать, посмотреть на Лену, но лишь молча кивнул, чувствуя, как опять горит лицо. Я развернулся и вышел из кабинета, спиной ощущая их взгляды. Дверь не успела захлопнуться, как я услышал его спокойный, раздавленный хрипотцой голос, обращённый к Витьку:
— Крикни там парней, чтобы подтягивались. Сердце упало куда-то в ботинки. Я замер в полумраке коридора, прислонившись лбом к прохладной бетонной стене, пытаясь перевести дух. Из-за двери донёсся сдержанный, общий смех. И звонкий, знакомый смех Лены.
Я стоял в зале между рядами. В ушах ещё стоял голос Батона: «...не раньше чем через пять часов...» Я озирался, не зная, к кому подойти. Все были заняты своим делом, никто не смотрел в мою сторону. Вдруг я заметил двух парней, идущих в мою сторону. Один нёс стопку картонных коробок, подпирая её подбородком, второй шёл рядом, о чём-то оживлённо с ним разговаривая. Они почти поравнялись со мной. Сердце колотилось где-то в горле. Я сделал шаг вперёд, перекрыв им путь.
—Там... Батон сказал... — мои слова прозвучали хрипло и неуверенно.
Они остановились. Тот, что с коробками, смотрел на меня с лёгким недоумением. Второй, повыше ростом, уставился оценивающе. Я замолчал, чувствуя, как жгучий стыд поднимается по шее и
Как это было у меня