— Я, судя по ощущениям, только что пережила оргазм, который должен был меня убить, но я всё ещё здесь. Дай-ка проверю, не оставил ли он после себя разрушений.
Она медленно развела колени в стороны и опустила руку к промежности, ощупывая влажную, горячую плоть. Её пальцы скользнули по складкам, осторожно надавили, проверяя, и она удивлённо подняла брови.
— Ничего. Вообще ничего, — произнесла она с ноткой искреннего изумления в голосе. — Ни боли, ни отёка, ни даже намёка на то, что меня только что растягивали щупальцами до невозможности. Чувствуется только приятная усталость, как после хорошей тренировки. — Она убрала руку и посмотрела на сына с кривой усмешкой. — У этого гада, видимо, в масле не только восстанавливающие свойства, но и обезболивающие. Я должна чувствовать себя разорванной, но я чувствую себя так, будто меня аккуратно погладили изнутри.
Марк выдохнул с облегчением и прислонился к ней плечом.
— Я рад, что ты в порядке. Я переживал, что он перестарался.
— Перестарался? — переспросила она, и в голосе её прозвучала лёгкая насмешка. — Милый, если бы я знала, что меня будут трахать в космосе инопланетные щупальца и это не оставит последствий, я бы, может быть, согласилась на это похищение гораздо раньше.
Где-то у панели управления послышался низкий, вибрирующий звук, похожий на сдерживаемый смех. Пришелец не обернулся, но его плечи слегка дрогнули.
Софи медленно поднялась на ноги, чувствуя, как мышцы протестующе ноют после пережитого. Её тело всё ещё гудело от оргазма, от прикосновений, от того, как щупальца играли с ней, но в этом гуде не было слабости — скорее, странная, пьянящая энергия, которая толкала её вперёд.
Марк поднял голову, глядя на неё с беспокойством.
— Мам? — позвал он, и в голосе его прозвучала тревога, которую он не успел скрыть.
Но она не ответила. Она уже шагала к панели управления, где стоял пришелец, слегка пошатываясь, но не останавливаясь. Её босые ступни мягко ступали по тёплому полу, и каждый шаг отдавался лёгкой пульсацией внизу живота — напоминание о том, что произошло, о том, что он с ней сделал.
Пришелец услышал её шаги и медленно повернулся. Его чёрные глаза скользнули по её телу — по блестящей коже, покрытой потом, маслом и слизью, по растрёпанным волосам, прилипшим ко лбу, по дорожкам от слёз, которые оставили влажные следы на щеках. Он смотрел на неё без стыда, без смущения — только с тем же холодным, изучающим интересом, с которым рассматривал её в первый раз.
— Ты находишь это забавным?! — выпалила она, и голос её дрожал от смеси негодования и чего-то ещё, что она сама не могла определить.
Она подошла вплотную и ткнула пальцем ему в грудь — в твёрдую, гладкую пластину, которая даже не дрогнула под её натиском.
— Ты стоишь тут, наблюдаешь, смеёшься, пока я пытаюсь прийти в себя после того, как ты разобрал меня на части своими щупальцами! Ты проник в мою матку, издевался надо мной, заставлял умолять, а теперь стоишь тут и посмеиваешься?!
Она ткнула его снова, на этот раз сильнее, и её голос сорвался на крик.
— Ты хоть понимаешь, что я чувствую?! Я вся горю, я не знаю, где заканчиваюсь я и начинаются твои прикосновения, я кончила так, что, кажется, потеряла часть души, а ты смеёшься!
Гнев её выплеснулся, смешиваясь со слезами, которые снова потекли по щекам, но она не вытирала их. Она стояла перед ним, разъярённая, растерянная, прекрасная в своём хаосе, и ждала ответа.
Пришелец смотрел на неё сверху вниз, и в его чёрных глазах
Мой друг