взгляд, не прекращая движений. Его пальцы продолжали своё исследование — медленное, изучающее, почти медитативное.
— Мне просто нравится твоя киска, мам, — ответил он, и в голосе его не было стыда, только честность. — Она красивая. Она пахнет тобой. Она отзывается на мои прикосновения. Мне нравится смотреть на неё, нравится чувствовать, как она реагирует на меня.
Он наклонился и поцеловал её клитор — легко, невесомо, просто коснувшись губами, и от этого прикосновения по её телу пробежала дрожь, не столько от возбуждения, сколько от нежности, которую он вложил в этот жест.
Она слегка поежилась, было одновременно щекотно и возбуждюеще приятно.
— Тебе так больше нравится? — спросила она тихо, и в голосе её прозвучала лёгкая неуверенность. — Или стоит всё сбрить там?
Марк поднял голову и встретил её взгляд. Его пальцы замерли на мгновение, а затем он провёл большим пальцем по её лобку, гладя мягкие завитки волос аккуратно подстриженного треугольника.
— Нет, — ответил он твёрдо. — Не нужно. Это подчёркивает твою красоту. Ты мне нравишься такой, какая ты есть. Не нужно ничего менять.
Она выдохнула, чувствуя, как тепло разливается по телу — не от воды, а от его слов. Она протянула руку и коснулась его щеки, мокрой от пара и влаги.
— Ты слишком хорош для этого мира, знаешь это? — сказала она, и в голосе её звучала любовь, которую она больше не пыталась скрывать.
— Я просто люблю тебя, — ответил он, целуя её ладонь. — И всё, что связано с тобой.
Пальцы Марка продолжали своё медленное путешествие по её телу, поднимаясь от живота к груди. Он очерчивал круги вокруг сосков, не касаясь их напрямую, просто водя подушечками пальцев по нежной коже ареол, чувствуя, как она покрывается мурашками под его прикосновением. Его движения были лёгкими, дразнящими, почти гипнотическими — он не стремился к цели, он наслаждался процессом.
— Знаешь, — произнёс он тихо, и голос его был низким, задумчивым, — мне нравится, какая ты разная. Вот сейчас — ты расслабленная, мягкая, тёплая. Ты позволяешь мне ухаживать за тобой, мыть тебя, заботиться. Ты доверяешь мне. И это... это сводит меня с ума, но по-хорошему.
Его пальцы на мгновение замерли, а затем он провёл большим пальцем по её соску, задевая его по касательной, и она вздохнула, прикрыв глаза.
— Но ещё больше меня заводит то, как ты ведёшь себя во время секса. Как ты отдаёшься процессу, как ты теряешь контроль, как ты становись грязной, развратной, ненасытной. Это перехватывает дух. — Он провёл пальцем вокруг её соска снова, на этот раз чуть быстрее. — Твоя грудь, например. Она идеальна в обоих состояниях. Сейчас — мягкая, расслабленная, её хочется гладить бесконечно. Но когда ты возбуждена — соски твердеют, грудь наливается, становится чувствительной, и ты сама тянешься ко мне, просишь прикоснуться.
Софи открыла глаза и приподняла бровь, глядя на него с лёгкой усмешкой.
— Ты пытаешься возбудить свою мать? — спросила она, и в голосе её прозвучала игривость, которую он так любил.
Он улыбнулся, не прекращая движений, и встретил её взгляд с нарочито-невинным выражением.
— А тебе не нравится?
— Ты же обещал Марк!
— Прости, но ты не ответила на вопрос.
Она смотрела на него несколько долгих секунд, чувствуя, как его пальцы продолжают вырисовывать круги на её груди, как вода мягко покачивается вокруг её тела, как тепло разливается по венам. Затем она медленно улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени.
— Нравится, — ответила она, и голос её стал ниже, бархатистее. — Ты не исправим, иди сюда.
подарок любимому мужу