паром и мягким освещением. Чаша с водой была наполнена как и всегда, поверхность её подрагивала в такт низкому гулу корабля, разносящемуся по стенам. Софи ступила в воду первой, и тепло обволокло её тело, смывая напряжение, оставляя после себя только глубокую, приятную усталость. Она опустилась на гладкое дно, вода поднялась до груди, и она закрыла глаза, откидывая голову на край.
Марк вошёл следом, бесшумно погружаясь в воду напротив неё. Несколько мгновений они сидели молча, чувствуя, как тепло проникает в мышцы, расслабляя то, что было напряжено, успокаивая то, что было взбудоражено. Пар поднимался над поверхностью, оседая на их лицах мелкими каплями.
— Можно я помою тебя? — спросил он тихо, и в голосе его звучала робость, которая тронула её.
Она посмотрела на него, на его лицо, размягчённое теплом и усталостью, и улыбнулась.
— Если без намеков на что-то большее, хватит с меня на сегодня.
Она неспеша улеглась животом на широкий выступ, гладкий материал, который слегка пружинил под пальцами. Вода покрывала ее тело лишь на половину слегка подогревая, оставляя спину, плечи и таз над водой. Она положила голову на свои руки, закрывая глаза предоставляя сыну доступ.
— Я вся твоя, — произнесла она тихо.
Марк замер на мгновение, собираясь с духом, а затем приблизился к ней. Его руки скользнули по воде, поднимая мелкую рябь, и он взял мягкую ткань, плавающую рядом, отжал её и начал водить по её плечам — медленно, нежно, смывая следы прошедших часов.
Она вздохнула, расслабляясь, чувствуя, как его прикосновения снимают остатки напряжения. Он водил тканью по её шее, по лопаткам, по пояснице, и каждое движение было наполнено заботой, которая согревала её глубже, чем горячая вода. Сын омыл ее ноги, попку, все до чего мог дотянуться со стороны спины.
— Перевернись пожалуйста, — прошептал он.
Она последовала его просьбе, предоставляя ему доступ спереди.
Марк отложил ткань омывая ее руками. Его пальцы скользнули по её груди, мягко массируя, смывая остатки масла, задерживаясь на сосках ровно настолько, чтобы вызвать лёгкую дрожь, но не настаивая. Он спустился ниже, к животу, очерчивая нежные контуры, она слегка подрагивали под его прикосновением от легкой щекотки, и затем его пальцы достигли цели.
Он раздвинул складки её киски медленно, благоговейно, словно прикасался к чему-то священному. Вода мягко омывала её, но его пальцы были теплее, и она чувствовала, как он осторожно проводит по внешним губам, раскрывая их, изучая каждую линию, каждую складку.
— Марк?! — ее голос чуть напрягся.
Их вгляды встретились, — Там тоже нужно омыть, ни чего лишнего, — прошептал он.
Она откинула ноги предоставляя ему лучший доступ к себе скорчив гримасу.
Он не спешил. Он водил пальцами вокруг клитора, не касаясь его напрямую, просто очерчивая контуры, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Он раскрыл её большими пальцами, обнажая розовую, влажную плоть, и провёл указательным пальцем по входу, собирая влагу, смешанную с водой, и снова возвращаясь к клитору, чтобы описать вокруг него медленный круг. Его пальцы скользнули внутрь, вымывая остатки того, что оставили щупальца пришельца, и она выдохнула, чувствуя, как его прикосновение отдаётся теплом внизу живота. Он не стремился её возбудить — он просто заботился, просто мыл, просто исследовал с нежностью, от которой у неё перехватывало дыхание.
Софи вновь открыла глаза и посмотрела вниз, наблюдая за тем, как его руки исследуют её тело. Его сосредоточенное лицо, его осторожные движения, его благоговение — это было так нежно, так интимно, что у неё перехватило дыхание.
— Что ты делаешь? — спросила она тихо, и голос её был мягким, без напряжения в этот раз.
После уроков