не было ни злости, ни насмешки — только глубокое, тёплое удовлетворение, которое она не ожидала увидеть.
— Ты права, — произнёс он, и голос его был низким, спокойным, без тени оправдания. — Я наблюдал. И да, я находил это забавным. Но не потому, что твои страдания развлекают меня. А потому, что ты — самый живой, самый настоящий экземпляр из всех, что я встречал. Твоя реакция, твой гнев, твоя страсть — это прекрасно. Ты не сломалась. Ты злишься. Ты требуешь ответов. Ты стоишь передо мной, разъярённая и прекрасная, и ты не боишься.
Он протянул руку и коснулся её щеки, стирая слезу большим пальцем.
— Я смеялся не над тобой. Я смеялся от удовольствия. От того, что нашёл в этой бескрайней вселенной нечто настолько живое. Ты — мой самый удачный эксперимент. И я благодарен тебе за это.
Софи замерла, её дыхание сбилось, и она смотрела на него, не в силах найти слова. Гнев всё ещё бурлил внутри, но теперь к нему примешивалось что-то ещё — смущение, тепло, странное принятие.
— Ты — невыносимый засранец, — выдохнула она наконец, и в голосе её прозвучала сдавленная усмешка.
— Знаю, — ответил он, и в его чёрных глазах мелькнула искра, похожая на улыбку.
Пришелец стоял неподвижно, его чёрные глаза всё ещё горели тем тёплым, удовлетворённым огнём, который заставил гнев Софи отступить, сменившись странным замешательством. Он медленно провел большим пальцем по её щеке, оставляя за собой дорожку прохлады на разгорячённой коже.
— Иди отдохни, — произнёс он, и голос его был низким, ровным, но в нём звучала нотка, которую можно было назвать заботой. — Пока твоя нагота и дерзость не вынудили меня трахнуть тебя ещё разок.
***
Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула насмешка.
— Вы сегодня уже досточно пережили, отдохните. Примите ванну с сыном. Поисследуйте корабль. Здесь есть несколько залов, которые могут вас заинтересовать — библиотека с данными о вашем виде, комната с симуляциями, зал для физических упражнений. Можете освоиться. Я всё равно буду занят разбором материалов.
Он развернулся к панели управления, давая понять, что разговор окончен, но его голос догнал их, когда она уже сделала шаг к выходу.
— И Софи.
Она остановилась, не оборачиваясь.
— Ты действительно прекрасна. Даже когда злишься. Особенно когда злишься.
Софи замерла на мгновение, чувствуя, как тепло разливается по груди, смешиваясь с остатками гнева и смущения. Затем она покачала головой, фыркнула и направилась к выходу с мостика, жестом поманив Марка за собой.
— Пошли, — бросила она через плечо. — Нам нужно отмыться от этой космической слизи, а потом я хочу посмотреть, а там посмотрим.
Марк поднялся с пола, слегка пошатываясь, и последовал за ней, бросив прощальный взгляд на пришельца, который уже погрузился в голографические карты. Когда они вышли в коридор, стена за ними сомкнулась, и они остались вдвоём в пульсирующем голубоватом полумраке.
— Он прав, знаешь, — сказал Марк тихо, догоняя её. — Ты прекрасна, когда злишься.
Софи остановилась, повернулась к нему и ткнула пальцем в его грудь, но в глазах её уже плясали смешинки.
— Ещё одно слово, и я отправлю тебя в библиотеку изучать энциклопедию одного, понял?
— Понял, — ответил он, поднимая руки в примирительном жесте, но улыбка его была шире, чем когда-либо за последние дни. — Молчу как рыба.
Она фыркнула, не выдержав, и рассмеялась, беря его за руку.
— Пошли уже. Мне нужно смыть с себя всё это, иначе я начну пахнуть как наш пришелец, это конечно не самый плохой запах, но я предпочитаю пахнуть собой.
Они вернулись в привычную залу, ванная встретила их привычным тёплым
Новая жизнь - часть 4