так, что это сжигает меня изнутри. Я хочу просыпаться каждое утро с твоим вкусом на губах. Я хочу засыпать, чувствуя твоё тело под своими пальцами. Я хочу, чтобы ты была только моей, даже когда нас разделяют галактики, даже когда он берёт тебя своими щупальцами — я хочу знать, что часть тебя всегда будет принадлежать мне.
Она кончила с криком, выгнувшись дугой, чувствуя, как оргазм разрывает её изнутри, как тело пульсирует вокруг него в долгих, глубоких спазмах. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её плечо, чувствуя, как тепло разливается внутри неё, соединяя их в последнем, интимном акте.
Они застыли, тяжело дыша, вода плескалась вокруг них, постепенно успокаиваясь. Софи гладила его по голове, чувствуя, как его пульс замедляется в такт её собственному, и на её лице застыла улыбка — удовлетворённая, бесконечно усталая и нежная.
— Я люблю тебя, — прошептала она, и эти слова были проще и честнее всего, что она говорила за последние дни.
— И я люблю тебя, — ответил он, поднимая голову и встречая её взгляд.
Они застыли так, соединённые, обнажённые, в воде, окружённые тишиной космоса, и этот момент принадлежал только им.
Несколько долгих минут они лежали неподвижно, погружённые в тёплую воду, которая постепенно успокаивалась после их бурных движений. Пар поднимался к потолку, оседая на стенах мелкими каплями, и тишина была наполненной, глубокой — той особенной тишиной, которая наступает после насыщенного, полного событиями дня, когда тело и душа наконец получают передышку.
Софи лежала на спине, раскинув руки вдоль краёв чаши, вода покрывала её тело до самой груди, оставляя плечи и голову над поверхностью. Глаза её были закрыты, дыхание ровное и глубокое. Марк расположился рядом, пристроив голову у неё на плече, и его пальцы лениво водили круги по её животу, иногда зачерпывая воду согревая его, создавая лёгкую рябь на поверхности.
— Даже не верится, что здесь так спокойно и хорошо, — произнесла она тихо, не открывая глаз. Голос её был сонным, расслабленным, охрипшим после долгих часов разговоров и стонов.
Марк хмыкнул в ответ, прижимаясь ближе.
— Согласен. Если бы мне кто-то сказал неделю назад, что я буду лежать в тёплой ванне на инопланетном корабле, только что трахнув свою мать, и чувствовать себя при этом абсолютно счастливым... я бы посоветовал этому человеку проверить голову.
Она тихо рассмеялась, и смех её был низким, грудным, вибрирующим в воде.
— Жизнь — странная штука. Никогда не знаешь наверняка, в какой ванне окажишься.
Марк рассмеялся в ответ.
Она замолчала, чувствуя, как тепло разливается по телу, как мышцы постепенно расслабляются, отпуская последние остатки напряжения. Тишина снова окутала их, и в этой тишине она почувствовала, как её веки тяжелеют.
И тут она зевнула — длинно, широко, не сдерживаясь, чувствуя, как челюсть сводит от усталости.
Марк, словно в ответ, зевнул следом, и его зевок был таким же глубоким, заразительным, полным той же усталости, что накопилась за долгие часы.
Они посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись — тихо, устало, согласно.
— Кажется, кто-то устал, — сказала она, улыбаясь.
— Мы оба устали, — поправил он, целуя её в плечо. — Надо бы спросить у него где можно помимо этого дивана, от него у меня болела спина, пойдем спросим?
— Пойдем, — ответила она, с трудом открывая глаза.
Она медленно выпрямилась, вода стекла с её тела, и она снова почувствовала себя почти невесомой — уставшей, но удовлетворённой. Марк поднялся следом, поддерживая её за руку, и они вместе шагнули на уже привычный пол, оставляя за спиной тёплую воду и пар, поднимающийся к потолку.
Они вышли из зала, и коридор встретил их привычным
Инга