заставлял ткань плотнее обхватывать его, словно невидимая рука ласкала его член, и по телу пробегали горячие мурашки. В голове пульсировала одна и та же мысль: «Никто не должен узнать... никто не должен понять, что я на самом деле мальчик... но мне так нравится быть их девочкой... так нравится, что страшно».
Татьяна Викторовна плыла совсем близко, её рука под водой то и дело касалась его бёдер, бёдер, а потом смелее скользила выше, проводя пальцами по внутренней стороне, почти касаясь того места, где ткань купальника плотно обтягивала его возбуждённый член. Таня плыла с другой стороны, её бедро то и дело прижималось к его ноге, а когда они разворачивались у бортика, она намеренно прижималась к нему всем телом, позволяя ему почувствовать, как твёрдо стоят её маленькие соски под мокрым купальником.
Вокруг плескались и смеялись другие девушки, их мокрые, блестящие тела отражали свет ламп. Санечка не мог отвести глаз от всего этого женского великолепия: от тяжёлых грудей, которые колыхались при каждом движении, от круглых попок, которые красиво покачивались при плавании, от гладких или слегка покрытых волосиками кисок, которые мелькали, когда девушки выныривали или разворачивались. Страх быть разоблачённым смешивался с странным, запретным восторгом. «Они все думают, что я одна из них... настоящая девочка... Если бы они знали...» Он чувствовал себя невероятно уязвимым, но в то же время — странно защищённым и желанным под взглядами двух женщин, которые сейчас окружали его со всех сторон.
Татьяна Викторовна подплыла совсем близко и тихо, но твёрдо прошептала ему на ухо:
— Не бойся, моя хорошая. Сегодня всё только для нас. Аня уже здесь... и она очень хочет тебя. Я вижу это по её глазам. Позволь себе почувствовать всё, что ты хочешь. Я рядом. Я всегда буду рядом, — тихо, но уверенно прошептала Татьяна Викторовна, когда они втроём медленно поднимались по металлической лестнице из бассейна.
Тёплая, хлорированная вода стекала с них ручейками, капли блестели на коже под приглушённым ночным освещением зала. Мокрый чёрный купальник Санечки плотно, почти неприлично облепил тело, особенно внизу: тонкая ткань глубоко врезалась между ягодиц и плотно прижимала его всё ещё возбуждённый, спрятанный между ног член, создавая постоянное сладкое, мучительное трение при каждом шаге. Каждый вдох заставлял ткань слегка сдвигаться, и по позвоночнику пробегали электрические мурашки. Щёки Санечки горели огнём — ему казалось, что все вокруг видят, как он дрожит и как непроизвольно набухает ткань в самом интимном месте.
Справа от него шла Таня, крепко сжимая его влажную ладонь своими горячими, чуть дрожащими пальчиками. Она не отставала ни на шаг, прижимаясь плечом к его плечу, словно боялась, что он исчезнет. Её тёмно-синий закрытый купальник тоже промок насквозь и стал почти прозрачным: маленькие соски отчётливо проступали сквозь ткань, а между ног тонкая материя обрисовывала нежные, припухшие губки. Таня шла босиком по мокрому кафелю, оставляя за собой цепочку влажных следов, и то и дело бросала на Санечку быстрые, полные обожания и стыдливого желания взгляды. Её дыхание было частым и горячим — она буквально дрожала от возбуждения после всех этих часов в воде, где она то и дело касалась его под водой.
Чуть позади, в двух шагах, шла Аня. Её ярко-рыжий хвост слегка покачивался при ходьбе, а спортивное тело в крошечном красном бикини выглядело ещё более соблазнительно, когда по коже стекали капли воды. Аня не сводила глаз с Санечки. Ещё в душевой, когда они втроём стояли под одним душем, она успела рассмотреть его хрупкую, невероятно женственную фигурку в обтягивающем чёрном купальнике, длинные мокрые волосы, прилипшие к спине,
Новогодняя сказка