Татьяна Викторовна не спешила. Она продолжала целовать его долго и грязно, одной рукой крепко держа за затылок, а второй медленно гладила его по спине, спускаясь всё ниже, пока не обхватила его упругую круглую попку через купальник. Пальцы учительницы сильно сжали мягкую плоть, раздвинули ягодицы и принялись медленно, настойчиво массировать его дырочку через тонкую ткань.
— Ммм... какая ты уже мокрая и горячая, моя малышка, — мурлыкала она ему прямо в приоткрытые губы между поцелуями, тяжело дыша. — Чувствуешь, как течёт моя киска под тобой? Я уже вся промокла, просто от того, что ты сидишь у меня на коленях... такая послушная, такая стеснительная...
Сзади к Санечке прижалась Таня. Её горячее, дрожащее тело плотно влипло в его спину, маленькие упругие грудки с твёрдыми сосками тёрлись о его лопатки, а мокрый купальник между её ног оставлял влажный след на его попке. Таня обхватила его талию тонкими руками и жарко дышала ему в ухо, целуя шею мокрыми, жадными поцелуями.
В этот момент Аня, стоявшая на коленях прямо перед ними, уже не могла ждать. Её ярко-рыжий хвост слегка дрожал от нетерпения, а в глазах горел откровенный, животный, голодный огонь — взгляд хищницы, которая наконец-то получила свою долгожданную, дрожащую добычу.
Татьяна Викторовна оторвалась от губ Санечки, повернула его лицо к Ане и нежно, но очень властно провела ладонью по его мокрым волосам, приглаживая прядки за ушко.
— Посмотри на Аню, солнышко... — прошептала она ласково, но с железной, не терпящей возражений ноткой в голосе. — Видишь, как она на тебя смотрит? Как сильно хочет твоего сладкого, тёплого ротика?
Аня была одета в крошечный ярко-красный купальник-бикини, который сидел на ней просто неприлично сексуально и вызывающе. Тоненькие треугольнички верха едва прикрывали её маленькую, но идеально упругую грудь первого размера — под полностью промокшей, блестящей тканью отчётливо проступали твёрдые, набухшие соски, которые буквально прорывались сквозь тонкий материал, словно begging о внимании. Низ купальника был ещё более развратным: узкая, почти прозрачная полоска ткани плотно обтягивала её крепкую, накачанную попку, глубоко врезаясь между ягодиц и оставляя почти всю гладкую кожу обнажённой. Спереди же тонкая красная ткань была уже совершенно бесполезной — она сильно оттопыривалась вперёд огромным, тяжёлым бугром. Большой, толстый член Ани не помещался в этом крошечном треугольничке: набухшая тёмно-розовая головка и верхняя часть ствола нагло выпирали из-под края, а сама ткань промокла насквозь от обильного предэякулята и плотно облепила толстый, венозный ствол, отчётливо обрисовывая каждую вздувшуюся вену, пульсирующую жилку и тяжёлые, налитые яйца. Купальник был настолько маленьким и тесным, что когда Аня чуть пошевелилась на коленях, тонкая красная полоска окончательно сдвинулась в сторону, полностью освободив её огромный, горячий, пульсирующий член — он тяжело качнулся в воздухе, блестя от густой, прозрачной смазки, и оказался всего в нескольких сантиметрах от лица Санечки.
— Аня раньше тоже была мальчиком, как и ты, — продолжила Татьяна Викторовна низким, похотливым шёпотом, наслаждаясь каждой секундой унижения и возбуждения. — Да-да, моя хорошая... когда-то у неё был точно такой же маленький, стеснительный членок, как у тебя сейчас. А теперь она — настоящая, красивая, жадная женщина. С большим, горячим, толстым, невероятно вкусным членом... и сегодня ты, моя новенькая, дрожащая от стыда девочка, сделаешь ей очень-очень приятно. Именно так, как делают хорошие, послушные, развратные девочки.
Санечка весь вспыхнул. Щёки горели так, что казалось, кожа сейчас лопнет от жара. Невыносимый, обжигающий стыд ударил ему в грудь, заставляя сердце колотиться как бешеное, а в глазах защипало от горячих слёз унижения. «Боже... я не могу... это слишком... она была
Ксюша