Сполна насладившись её ртом, они, словно мешок с костями, оторвали Лику от стены.
Паша схватил её за плечи и рванул вверх, заставляя распрямить колени, которые уже затекли и потеряли чувство реальности. Сергей отпустил её руки, и они безвольно упали вдоль её тела. Колени подкосились, но они оба удержали её, не позволив упасть.
— Давай, быстро в спальню. — хохотнув сказал Паша, хлопнув её по заднице.
Шлепок получился звонким и хлёстким, и Лика вздрогнула, почувствовав, как по телу её снова пробежала предательская, тёплая волна. Паша усмехнулся, глядя, как её ягодицы дрогнули, и как Лика, повинуясь его руке, сделала шаг вперёд.
Лика пошла в спальню, по пути скинув надоевший халат. Шёлк скользнул по плечам и упал на пол, оставшись лежать в коридоре, как ненужная больше оболочка. Она перешагнула через него, оставляя за собой эту последнюю, смешную преграду.
Бёдра её покачивались широко и вызывающе. Она не играла. Она просто шла, как ходила всегда, когда знала, что на неё смотрят. Мокрые трусики облепили её ягодицы, подчёркивая дразнящие изгибы.
Паша и Сергей переглянулись. Паша усмехнулся шире, Сергей чуть заметно кивнул, и они не спеша двинулись за ней следом, наслаждаясь моментом и давая ей время дойти первой.
Прихожая сменилась пространством спальни, где всего час назад она пыталась мечтать и верить в призрачную возможность иного будущего.
Теперь это святилище, пахнущее её духами, снова безжалостно превращалось в место её поругания.
— Ну что, на кроватке своей барской разляжешься, шлюха королевская? — с наслаждением хохотнул Паша.
Сергей сразу запрыгнул на смятую постель. Пружины жалобно взвизгнули, когда матрас прогнулся под его весом. Он разлёгся на ней как король, широко расставив ноги.
— Давай, продолжай сосать, — сказал он, указав пальцем на свой член.
Лика дрожащими руками стянула с себя промокшие насквозь трусики. Она скомкала их в руке, и отбросила куда-то в угол под тумбочку. Она залезла на кровать и повинуясь вбитому в подкорку рефлексу, поползла к его члену.
Сергей прислонился к спинке кровати, его высокое, жилистое тело было напряжено, как тетива. Твёрдый, налитый кровью и влажный от её слюны член стоял столбом перед её лицом.
И вновь её сознание, окончательно отключилось, уступив безраздельную власть телу, знавшему лишь язык тотального унижения.
Она впилась в его член с истерической жадностью, словно пыталась заполнить зияющую пустоту внутри себя хоть каким-то физическим ощущением. Пусть и самым гнусным.
Голова её двигалась быстро и нетерпеливо, заглатывая член до того предела, когда начинаешь задыхаться, а слёзы текут сами собой. Она вцепилась в его бёдра, прижимая к себе и требуя большего. Её рот работал с неистовым усердием.
Язык, как заведённый, скользил по напряжённой плоти. Она вылизывала каждую его венку, вздувшуюся под тонкой кожей. Язык обводил головку по кругу и нажимал на уретру, заставляя Сергея дёргаться и сжимать простыни.
Она опускалась ниже, к самому основанию, брала яйца в рот по одному, перекатывала языком, втягивала, посасывала, и снова поднималась к головке, вылизывая ствол по пути, не пропуская ни миллиметра.
Слюна текла рекой. Она заливала её подбородок, грудь и живот, стекая на простыни. Она была повсюду: на его члене, на её лице и руках, превращая этот отвратительный акт в извращённый ритуал самоочищения через окончательное падение. Каждое её движение было и признанием своей природы, и попыткой сжечь себя дотла в этом огне позора.
Паша стоял рядом и гладил её задницу. Тяжёлая ладонь скользила по её округлостям. Он ласкал её поясницу, переходил на ягодицы и киску, потом проходил по внутренней стороне бёдер и снова возвращался к заднице. С лица его
Этот первый раз