Да ты вообще знаешь, кто именно мой отец?! Или ты еблась как шлюха со всеми подряд?!
У Варвары перехватило дыхание. Это было слишком, такие границы он еще не переходил, и она в гневе залепила ему звонкую пощечину. Щека сына покраснела, в его глазах на секунду мелькнуло замешательство, которое тут же сменилось на дикий безотчетный гнев. И он ответил ей. Изо всех сил. Голова Варвары дернулась так, что дикая боль пронзила не только правую часть лица, но и шею. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, ее повело назад и она врезалась в стену комнаты сына. Из ее глаз брызнули слезы, ее охватил безотчетный ужас, и она убежала к себе. Она прорыдала весь вечер и половину ночи, пока не забылась в тревожном сне.
Когда гнев схлынул, Павел понял, что переборщил, но извиняться было не в его правилах, поэтому он убедил себя, что мама сама напросилась. На следующий день они не обсуждали случившееся. Варвара отправилась на работу, Павел в колледж, и жизнь вроде бы продолжилась своим чередом, но одна вещь все-таки изменилась. Варвара увидела, на что способен ее сын, осознала, что не представляет, где проходят его границы и теперь ужасно его боялась.
Когда ведущий объявил условия первого испытания, Павел встал и наконец позволил себе то, чего давно просило тело - положил ладонь на член и начал движения. Он двинулся к маме.
— Ну что, мамочка, покормить тебя? - ехидно спросил он.
— Ты просто больной, - Варвара тоже поднялась и испуганно попятилась от сына вдоль перегородок. - Я ни за что не стану этого делать!
Он неспешно надвигался на мать, наслаждаясь тем, как нелепо она уползает от него, прижимаясь к стене и прикрывая грудь и промежность.
— Точно не хочешь сытно позавтракать? - довольно усмехнулся Павел.
Варвара уже не стала отвечать. Через пару движений парень достиг оргазма. Первая струя спермы упруго вырвалась на свободу. Маме пришлось отпрыгнуть, чтобы она не попала ей на ногу. Вместо этого она ударила в перегородку с B2. Обитатели этой камеры, и без того не находившие себе места ввиду отсутствия непрозрачной стены экрана, у которой можно было бы чувствовать себя хоть немного защищенными, наблюдавшие за всей картиной в B1 с шоком от такой дикости, отпрянули к противоположной перегородке, увидев липкие брызги.
После разрядки довольный Павел уселся обратно на место. Он думал о том, какую власть над матерью дает ему ее ужас перед ним. Он думал о том, как долго она сможет продержаться, прежде чем голод заставит ее встать перед ним на колени и умолять дать ей в рот. От всех этих мыслей у него между ног зашевелилось снова. Он дрочил без стеснения, он встал и начал прохаживаться вдоль перегородок, нагло разглядывая других участниц. Павел не пытался делать сознательных выводов, но с организаторами у него было еще больше общего, чем он понимал. Он тоже видел, какие участницы разные, и тоже видел красоту в каждой из них. Ему нравилась бабья красота Ульяны Королевой из A1, классические песочные часы Надежды Пономаревой из A2, холодная красота стройной Дарьи Сафоновой из C2. Он долго разглядывал идеальные спортивные формы Екатерины Николаевой из C1. Другие парни чувствовали в Павле опасного шакала и держались подальше, предпочитая не замечать откровенный похотливый взгляд, котором он щупает их матерей, не стесняясь подрачивая свой массивный болт. Но сын Екатерины Илья, рослый, плечистый красавец, желающий стать матери надежной опорой, перехватил его взгляд и приблизился к перегородке. Они смотрели друг на друга без слов, сверлили друг друга. Павел не хотел провоцировать Илью,
Персональный водитель