первого, кто очевидно был готов дать отпор. Но и Илья хотел только показать, что защищает свою маму, он не собирался играть в героя и пытаться учить Павла, что обращаться так с мамой недостойно. Он видел, что его жестокий сосед далеко не так прост. Он был не таким крупным, как Илья, но был жилистым и крепким. На улице он прошел через многое, и было не ясно, кто возьмет верх, спади вдруг перегородка между ними.
Но больше всего Павлу понравились соседи из B2. Ему казалось, он буквально чует от них такой же как от матери липкий запах страха. Не абстрактный перед ситуацией, а конкретный перед ним. Алиса Никонова находилась у самой грани, за которой отборщики организаторов списали бы ее со счетов. Она была самой пышной из всех участниц, но ее тела пока не коснулись такие отталкивающие явления как варикоз и целлюлит. С рыжими кудрявыми волосами, зефирной притягательной бледностью, она больше всего походила на пин-ап модель. Ее сын Ярослав был таким же - безобидный рыжий пухляш, только с более квадратными чертами лица. На эту перегородку он кончил снова, не снимая с лица своей ехидной довольной улыбки. Они старательно отводили глаза, а он старался поймать их взгляд. Он даже пытался приставить головку к одному из отверстий, в надежде, что струи брызнут на их территорию, но это у него не вышло. Павлу чертовски нравилось пугать тех, кто его боится.
Он провел день, не отказывая себе в удовольствии разрядки, но на Варвару он давить не стал. Он считал, что организаторы с ним за одно и ждал новую порцию помощи.
Не бойся, я не стану тебя трогать, можешь спокойно ложиться спать, - снисходительно соблаговолил он сказать матери, зевая, когда свет в камерах потускнел до минимума. И хоть организаторы обещали природные ритмы, полную темноту они себе позволить не могли - зрителям должно быть видно все и всегда, поэтому легкое свечение от потолков все равно оставляло возможность просматривать комплекс до самой противоположной стены.
Павел был абсолютно честен - он хотел дать маме поспать. Он лег, подложил руки под голову и вскоре уснул. Но Варвара успела накрутить себя. Она поняла, что совсем не представляет, есть ли у его сына какие-то берега. Она боялась, что во сне он может ее изнасиловать. Она признавала, что не знает сына, не знала, способен ли он на такой поступок, но могла поверить, что все же способен. Прежде всего, именно этот страх не давал ей уснуть всю ночь. Время от времени она проваливалась в сон, а потом в ужасе просыпалась, дико бегая глазами по камере в поисках сына. А он лежал на том же месте, и грудь его мерно вздымалась - он спокойно наслаждался сном.
Сильнее, чем Варвару, именно чувства страха, пронизывающего бесконтрольного ужаса, пожирало только Милану Соболеву из B4. Она боролась с ним с самого утреннего пробуждения, и не слишком успешно. Несколько раз ужас сдавливал горло так, что ей казалось, она сейчас задохнется и муки ее прекратятся. Но этого не происходило. Все эти голые парни с торчащими членами вызывали у нее сильнейшую, безотчетную панику, и поэтому большую часть дня она провела с закрытыми глазами. Страх не давал ей уснуть, но в конце концов стал настолько сильным, что она скорее потеряла сознание, чем уснула, но все же раньше Варвары. Сыну было жаль мать, он знал, что за пытку она сейчас переживает, и все равно ее такое хрупкое, но притягательное тело, пробуждало в нем возбуждение и желание.
Лучше не бывает...