те же разочарование, попытки пристыдить и обещания, что они де обязательно научат этих бессердечных мамаш любить своих сыновей по-настоящему. Этой ночью уснуть тоже было нелегко, но все же, в среднем по комплексу, легче, чем в первый раз. Тела начинали привыкать к твердой поверхности, сказывался плохой сон первой ночи, общее нервное переутомление, а также слабость организма из-за отсутствия пищи.
Но и клубу участников с бессонницей нашлось пополнение. В B2 никак не мог уснуть рыжий кудрявый пухляш Ярослав Никонов. Ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного сжигающему его сейчас изнутри чувству голода. В их с мамой жизни вкусная еда занимала, пожалуй, такое же место, как спорт в жизнях Николаевых - основополагающее - и это было прекрасно отражено в телосложении обеих семей. Никоновы всегда ели много и вкусно, и, пожалуй, не будет преувеличением сказать, что именно этой семье испытание голодом давалось сложнее всего. Дополнительные трудности создавала пугливость. Они сетовали на то, что им досталась одна из внутренних камер, все стены которой были прозрачными перегородками. Да еще этот ненормальный из B1. Сказался возраст, и Алису, расположившуюся у перегородки с B3, все-таки сморил сон, несмотря на урчащий живот. Ярослав угрюмо сидел поодаль и размышлял, как уговорить маму глотнуть немного спермы, чтобы они могли наконец поесть. Образы еды на стенах и обещания ведущего о банкете для первых, кто выполнит испытание, рисовали в его воображении сказочную трапезу.
Время на часах перевалило за 5 утра, утомление давило на виски, но сон все не шел. Кроме него, во всем комплексе не спали всего двое. Варвара Кузнецова испуганно жалась в угол, противоположный ее сыну, не зная, когда тот сорвется и перейдет к активным действиям. Да еще несколько минут назад проснулся от кошмара Артем. Сон начался как очередная фантазия - его мама соблазнительно ползла к нему на четвереньках и упрашивала дать ей в рот, она сексуально облизывала свои сочные губы и все приближалась. А потом бросилась вперед и впилась в его член зубами, шипя как змея: «Что, парш-ш-шивец-с-с, думал я тебе отс-с-сос-с-су?» Он проснулся в холодном поту и теперь никак не мог провалиться обратно в сон.
Ярослав очень любил свою маму. Для него она была идеалом женщины, как добротой и заботой, так и телом и сексуальностью. Сейчас он смотрел на маму и вспоминал, как засматривался на ее пышные объемы, обтянутые разного рода домашними халатиками. Теперь они были перед ним во всей красе, ничто не скрывало мамино тело, о котором он столько раз фантазировал. Несмотря на то, как тяжело ему было переносить голод, член его находился в полной боевой готовности, как и у большинства парней. Он ни разу еще не разрядился, и член ломило уже два дня. Он как раз убеждал себя, что в такое время все уже спят и можно позволить себе подрочить. На цифру 315 на счетчике зрителей он внимание не обращал. Возможно, он мог бы быстренько дрочнуть, слегка успокоиться и наконец отключиться. Но одно незначительное событие, произошедшее в нужный момент, перевернуло всю игру, в которую были втянуты против воли люди в комплексе.
Алиса перевернулась во сне. На спину. Взору сына открылась ее пышная объемная грудь с огромными бледно-розовыми сосками. Нога откинулась слегка в сторону, и сыну предстала также мамина промежность, ее пухлые половые губы, украшенные все такими же кудрявыми рыжими волосами. Мамина голова наклонилась чуть на бок, а чувственные яркие от природы губы заманчиво и будто призывно приоткрылись. Ярослав охнул и новая волна возбуждения пробежала током от кончиков пальцев до самой напряженной припухшей
Лето с тётей