головки. Если бы этого не случилось, он бы и не подумал о том, что пришло ему в голову теперь. Какое-то время та его часть, что отвечала за мораль и самоконтроль, еще балансировала на грани пропасти, но измучившее парня чувство голода, нарастающее с каждым часом, столкнуло эту часть разума во мрак безмолвия.
Ярослав поднялся и навис над невинно спящей мамой, отбрасывая последние сомнения.
— Вы смотрите? - тихо прошептал он, подняв глаза наверх, к камерам.
— Да, - такое же тихое подтверждение донеслось из единственного динамика в B2.
Ярослав не видел, как цифра на экранах, обозначающая количество зрителей, стала стремительно расти. Он осторожно опустился перед мамой на колени. Его живот навис над маминой головой, налитая кровью головка члена напряженно дрожала в нескольких сантиметрах от маминых губ. Варвара в ужасе смотрела на то, как с виду робкий милый парень в соседней камере готовится сделать со своей мамой то, чего сама Варвара боялась больше всего. Ей хотелось помочь, проявить солидарность, разбудить соседку, но окружающая тишина сковала ее, она слишком боялась ее нарушить. Артем заметил шевеление в B2 и, осторожно приподнявшись на локтях, с интересом наблюдал за происходящим.
Ярослав обхватил член так сильно, будто хотел его придушить, и яростно задергал. Много времени ему не потребовалось, прошло меньше минуты и его ломящийся половой орган начал извергаться на мамино лицо. Первая струя ударила чуть выше верхней губы и смачно упала, перечертив губы и подбородок. Алиса лишь поморщилась сквозь сон. Вторая и третья прицельно влетели в мамин рот. И Ярослав, в волнении и страхе впивавшийся взглядом в лицо матери, увидел инстинктивное, едва заметное движение горла. Она проглотила! Осознав это, он отпрянул. Еще одна вязкая, упругая струя спермы успела угодить в мамину щеку, и от очередной порции горячего потока Алиса начала просыпаться. Остатки обильной порции семени, накопившейся за эти два напряженных дня, пролились уже на пол.
Ликование Ярослава от выполнения всех безумных условий ведущего быстро сменилось осознанием низости поступка по отношению к своей самой любимой женщине. Он окаменел от страха и уставился на Алису, которая медленно принимала сидячее положение, пытаясь понять причину столь резкого пробуждения. Она почувствовала странный солоноватый привкус во рту и ощутила какую-то жидкости, явно не слюну. Растерянная женщина провела пальцами по губам, и почувствовала влагу. Она подняла ладонь к глазам и в полумраке разглядела липкую белесую жидкость. От ладони она подняла взгляд на окаменевшего от ужаса сына и увидела, как он нервно, с чрезмерной силой, сжимает в ладони свой обмякший пенис.
Осознание произошедшего стало для Алисы мощнейшим ударом под дых, выбившим из нее весь дух. Ее бросило вперед, на четвереньки, диафрагма сократилась, внутри грудной клетки послышался рык и ее вырвало, по большей частью выпитой ранее душевой водой. В камере незамедлительно заработали спринклеры, торопясь смыть нелицеприятные следы реакции Алисы на сперму сына. Из динамиков заиграла торжественная праздничная музыка, освещение во всех камерах комплекса набрало силу, на экранах включились нелепые анимации фейерверков, будто секретарша успешно сложила пасьянс. Вся эта какофония начала безжалостно вырывать участников из их тревожных поверхностных снов.
Алиса стояла на четвереньках под струями воды и судорожно ловила ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Ее шикарные рыжие локоны безвольно повисли, промокнув насквозь. Она раскраснелась, как от того, что ее вывернуло, так и от осознания публичного позора. Она не могла поверить, что сын так с ней поступил. И ради чего - ради того, чтобы пожрать! Ощущение стыда доходило до самой глубины, адских котлов ее души, где, закипая, превращалось в ярость. Алиса пронзительно закричала и бросилась на
Обычный понедельник