крике. Алиса оперлась на ладони и левую ногу. В правой ноге затянулась тугая пружина последней степени яростного исступления и она отпустила эту пружину, со всей дури, не глядя лягая сына пяткой, оставляя на его теле впечатляющие синяки. После нескольких ударов силы покинули ее и она опять отстранилась от сына. Она чувствовала, что бессильно проваливается в бездну, она считала это концом, она думала, что в глазах всех этих людей ее достоинство безвозвратно растоптано.
«Парень молодец, не растерялся и как настоящий мужчина позаботился о пропитании своей семьи! Берите пример, дорогие участники!» - продолжал тем временем ведущий. - «А теперь время для обещанной награды! Банкет для наших первопроходцев!»
Одна из центральных плит в камере Никоновых, но не та, из которой выезжал унитаз, а соседняя, съехала в бок по той же механике, и снизу выехал стол, размером с плиту, метр на метр, довольно низкий, чтобы за ним было удобно сидеть на полу. Стол был заставлен тарелками и блюдами с едой. Ровно посередине, на специальной подставке, возвышался красиво украшенный торт, любимый “черный принц” Алисы и Ярослава. Вокруг стояли графины с соком, кофейник. На множестве тарелок были аккуратные, приготовленные с мастерством шеф-повара, бутерброды с изысканными деликатесами, среди которых даже самые неискушенные наблюдатели могли выделить красную и черную икру. Блюда со всеми видами мяса, сочного, аппетитно блестящего, сводили с ума своим запахом, легко проходящим сквозь отверстия в перегородках к соседям.
Запах, который организаторы распускали по комплексу в течении дня, теперь, в воспоминаниях, казался соседям Никоновых отдававшим химией, по сравнению с этим новым запахом, подкрепленным не картинкой, а видом реальных блюд, с горами аппетитного мяса. Участники оторвались от экранов и уставились на все эти горы еды. Сочная ароматная пища для многих парней показалась сейчас гораздо более соблазнительной и желанной, чем обконченное лицо Алисы. Это стало не только наградой для B2, но и новой ступенью организаторов по усугублению голодных мучений участников. Реальность попавшей в комплекс еды давила гораздо сильнее, чем картинки и запахи. Павел из B1 часами бесстыдно пожирал глазами прелести Алисы, вызывающе поглаживая член. А Марк Сафонов из B3, камеры, к которой жались от Павла перепуганные Никоновы, сейчас, отбросив приличия, приникнув к перегородке, не менее жадно и бесстыдно разглядывал еду соседей.
Конечно, первым же делом аппетитные запахи заползли в ноздри к Ярославу и Алисе. Первые секунды избитый мамой парень еще сидел, пригвожденный к месту позором. Но небывалое чувство голода быстро напомнило ему, за что конкретно он платил своим бесстыдным предательством. Он принял то, что его поступок уже было не отменить и решил не отказываться от награды за уже свершенное. Ярослав подполз к столу и робко взял с краю ближайший бутерброд. Никогда до этого и близко не переживающему ничего подобного двухдневной голодовке, ему этот бутерброд показался самой прекрасной пищей, которую он ел в своей жизни. Хрустящий поджаристый свежий хлеб, нежнейший сливочный сыр, вкуснейший кусочек буженины и сочная виноградина доставили ему наслаждение гораздо сильнее и глубже, чем сумбурная быстрая сексуальная разрядка маме на лицо. И он стал есть. Все яства для праздничного банкета были тщательно подобраны дотошными организаторами, которым было досконально известно все об участниках, в том числе и их пищевые предпочтения. Ярослав ел быстро, откусывая крупные куски, едва пережевывая их и жадно проглатывая, чтобы поскорее начать пробовать следующее блюдо. Он боялся смотреть на мать, не представляя, как дальше они будут жить после его поступка, он не знал, смогут ли они снова смотреть друг другу в глаза, не знал, продолжит ли мать избиение, когда
Блаженство