— Я готов, мамочка, - воодушевленный Владислав уже поднимался на ноги.
— Давай сделаем это, сынок. Смотри, не промахнись, - мама улыбалась ему, рассчитывая приободрить.
Она стояла на коленях перед сыном, закрыв глаза и открыв рот, с видом, полным блаженного смирения. Владислав стоял перед ней и у него кружилась голова. Она и так кружилась, от голода, переутомления, плохого сна, но сейчас его повело еще сильнее. Он не понимал, сон это или явь. Перед ним на коленях стояла мама и просила его спермы. Воплощалась одна из многих его фантазий. Волны возбуждения почти сбивали с ног. Шикарное тело матери, её роскошная большая грудь, призывно распахнутый ротик, немного высунутый влажный язык - все это сводило с ума. Член дрожал от напряжения, готовый лопнуть.
Денисовы и Осиповы, обсуждавшие прошедшую ночь, заметили происходящее и замерли, уставившись на женщину, вставшую перед сыном на колени и очевидно приготовившуюся пойти на поводу у организаторов. Заметила намечающееся моральное падение и Аглая Калинина. Когда она проснулась среди ночи и увидела, что произошло в B2, все было свершено. Камера Никоновых была далеко, она не чувствовала в участниках поддержки и смолчала. Но сейчас, увидев, что вот-вот случится у соседей, в нескольких метрах от нее, она уже не могла позволить себе бездействовать. Она бросилась к перегородке и что было сил забарабанила в нее.
— Эй, вы что задумали! Прекратите немедленно! Ах ты грязный маленький поганец, отойди от матери! - неистово закричала она.
Владислав, успевший сделать всего одно движение ладонью вдоль своего покрасневшего ствола, испуганно убрал руку и в ужасе уставился на Аглаю. Екатерина открыла глаза и увидела, что сын напуган и смотрит в сторону соседней камеры.
— Сыночек, посмотри на меня, - нежно сказала она. - Не отвлекайся, не обращай внимания, мы же с тобой решили, что все сделаем. Я же вижу, как сильно тебе это нужно.
Владислав переводил испуганный растерянный взгляд с мамы на Аглаю и обратно. Он ненавидел мегеру из C4, и в тоже время испытывал иррациональный страх перед ней, будто она может причинить боль его гениталиям даже через перегородку. Ему хотелось вызвать туалет и отгородиться от Аглаи, но он прекрасно помнил, чем это чревато. В Екатерине начинала закипать злость, Аглая и ее отношение к сыну вызывало у нее неприятие. И сейчас эта женщина позволила себе вмешаться в их с Владиславом отношения. Но внешне она сохраняла безмятежность, нежно улыбалась сыну, боясь еще больше его смутить. Она заметила, что ее камера начала привлекать внимание, все больше участников замечали оживление в углу комплекса и без стеснения глазели на Сорокиных. Екатерине захотелось со всем этим покончить как можно быстрее. Видя, что сын не может совладать с собой, она решила взять дело в свои руки, буквально, и нежно обхватила член сына ладонью. Она ощутила венозный рисунок, проступавший на перенапряженном, горячем, пульсирующем, налитом кровью органе. Она почувствовала еще сильнее, как мучает сына эта бесконечная эрекция, как необходима ему разрядка.
— Ты что творишь?! Убери руки! Грязная тварь! - орала Аглая в исступлении, продолжая колотить перегородку. Ее накрыло с головой, из нее полились долго копившиеся гнев и отвращение от того, что кристально белая она оказалась посреди болота аморальных извращенцев, которое постепенно затягивало и ее сына.
Екатерина устала это терпеть. Она выпустила член сына из руки, поднялась на ноги и подошла вплотную к перегородке, за которой бесновалась соседка.
— Ты меня называешь тварью?! Посмотри, до чего ты довела своего сына! Ты обращаешься с ним хуже, чем с животным! - она говорила ровным громким
Госпожа Ольга - Перчатка