кто-то в виде просьбы, кто-то в виде приказа, но смысл в них был один.
— Я хочу есть, - заявила Ульяна Королева в A1 своему сыну, - но перед тобой на колени я не встану, даже не мечтай, пиздюк. Дождешься пока я усну и сделаешь все сам, понял? И не смей меня лапать! А если умудришься это дело запороть, зашибу, учти!
Оправившись от холодного душа в самый первый день, Ульяна продолжила планомерно унижать Владимира, иногда раздавая ему оплеухи. Ей было стыдно перед соседями за то, что у ее сына так бесстыдно торчал член и причиной этого, Ульяне это было очевидно, являлась она сама - его родная мать. Ей было от этого не по себе, ей было противно, и острое чувство стыда не смягчало даже то, что почти все парни в комплексе были такими же. Все эти чувства она выплескивала в виде злости на сына. Она надеялась, что под градом оскорблений сын тоже устыдится своей извращенной эрекции на обнаженное тело матери, и стояк опадет. Работало это с переменным успехом.
Каким бы недюжим сельским здоровьем она не обладала, голод угнетал ее, и с каждым часом все острее. Она начала понимать, что ради выживания испытание пройти придется, но у нее в голове не укладывалась возможность контакта с гениталиями родного сына. Она видела, что сделал Ярослав, и даже расслышала, что говорил ему ведущий. Она не оправдывала подлый поступок рыжего толстячка, но все же считала, что парень на самом деле облегчил совесть матери, взяв весь позор на себя. Она решила, что заставить сына пойти тем же путем будет наименьшим из зол.
Екатерина Николаева, фитнес-модель из C1, очень тяжело переживала похищение. У нее всегда все было под контролем, работа, тренировки, семья. Сына она воспитывала также, привила ему жесткую дисциплину. Она привыкла управлять каждой мелочью в своей жизни, у нее все было разложено по полочкам и находилось под полным ее контролем. Осознание бессилия, которое приходило к ней вместе с осознанием, каким уровнем власти обладают похитители, способные отгрохать такой комплекс для своих забав, выбило почву у нее из под ног. Она не управляла больше ничем, не могла вызволить их с сыном из плена, и чувствовала в этом свою вину, ведь она мать, и в их семье ответственность за жизнь и здоровье как свое, так и сына, лежит на ней. Ей оставалось только прижиматься к стене и лить слезы. Все, чем она занималась, это лелеяла надежду, что их обязательно найдут, что спасение придет, не может же пропажа такого количества людей пройти незамеченной. Но часы складывались в дни, а спасения все не было, и голодные страдания, становившиеся все сильнее с каждым, истощили ее надежду. Она видела, как другие участницы начали сдаваться, и каждое новое видео с выполнением испытания на экране вызывало у нее новые приступы рыданий. Ведь она не могла заставить себя пойти на это. Она очень любила сына, гордилась тем, каким человеком он вырос, но он до сих пор оставался ее мальчиком, контакт с его гениталиями был для нее из ряда вон выходящим, неприемлемым, крайней степенью извращения. В то же время она понимала, что без питания им не выжить, и в конце концов решила выбрать легкий для себя путь.
— Все будет хорошо, мам, мы обязательно спасемся, а сейчас нужно постараться поспать, - сказал ей Илья, сев рядом и приобняв за плечи. Время от времени он пытался утешить маму, которую никогда в жизни не видел такой слабой, такой поникшей.
Исполнение мечты Шурочки