время убегали в сторону коридора. Дети сидели тихо. Слишком тихо.
— А где обиженные?
— Уже поели.
— Может, мне поговорить с ними?
— Та, не надо, — отмахнулась она. — Пусть сами разбираются.
Дмитрий жевал, не чувствуя вкуса. Что-то в атмосфере дома царапало. Все трое чего-то недоговаривали.
После ужина они пошли в спальню. Жена шла впереди, чуть ссутулившись. Он закрыл дверь и подошёл сзади. Обнял за талию, прижался губами к шее. Руки привычно скользнули ниже, открыв край халата.
— Не сегодня, — она мягко высвободилась и наигранно сморщилась. — Голова. Прости.
— Так она и пройдёт.
— Нет. Завтра, обещаю.
Дмитрий вздохнул, но не стал настаивать. Лёг на свою сторону кровати, включил телефон. Она сбросила халат, под ним ничего. Было слишком жарко носить что-то ещё.
Легла рядом, повернулась к нему спиной. Он украдкой опустился по шее на спину, утонул между ягодиц. Она была ещё недурна. Стройная, кожа гладкая, светлая, почти снежная. Его рука легла ей на бедро, соскользнула на попу. Мягкая.
— Дим...
— Ладно, ладно.
Ласковый шлёпок — и скоро он захрапел.
Она тоже закрыла глаза, но сон не шёл. Она пыталась не думать, вдохнуть и выдохнуть, но перед глазами вновь и вновь появлялась навязчивая, липкая фантазия. Андрей, нависший над Аней. Волосы на подушке. Напряжённые мышцы. Движения. Тонкая блестящая дорожка на внутренней стороне бедра. Её маленькие острые груди игриво подпрыгивающие в такт толчкам.
«Господи, что я думаю...» — она стиснула зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Она чувствовала себя отвратительно. Её мозг будто наказывал её этим образом. Она представила, как они старались успеть, как Аня кусала губы, чтобы сдержать громкий стон. Как Андрей входил в неё — резко, жадно. Поэтому она отказала мужу, не из-за головной боли. Она не могла заниматься сексом, когда в голове и перед глазами её собственные дети. Это было бы неправильно.
«Я больная».
За спиной торопливое, свистящее дыхание мужа. Она внимательно прислушивалась, ждала шороха, скрипа. Ждала, что кто-то из детей выйдет из своей комнаты, опасливо прокрадется по коридору. Что ей делать, если такое случится? Проигнорировать? Встать и запретить? А если она разбудит мужа? Лишь бы им только хватило терпения и ума, дождаться, когда все уйдут.
Может ей уволится и сидеть дома? Но сейчас ей нельзя уйти... А как отреагирует муж?
Уснуть ей удалось только под утро.
5
Мать стала уходить ещё раньше и возвращаться ещё позже обычного. Она тонула в работе и даже не пыталась всплыть. Лишь бы не оставаться дома и не думать о том, что происходит за стенкой.
Стоя у входной двери, она специально долго возилась с ключами. Прислушивалась. Один раз ей показалось, что она услышала приглушённый смешок. Она потом ещё долго стояла в коридоре, пока не смогла заставить себя войти. А по ночам... Она не раз ловила себя на том, что не старается заснуть, а наоборот, подогревает сознание воображением: а вдруг они сейчас... Эта мысль вызывала тошноту, которая постепенно расцветала жарким, постыдным стягиванием внизу живота. Она гнала это чувство, пыталась затушить, но безуспешно.
Даже в момент обещанной мужу близости она не могла отвлечься. Каждый влажный шлепок, каждый толчок отдавался в ней в десять раз ярче прежнего. Тайна будоражила.
— Ты сегодня такая... жадная, — хрипло прошептал Дмитрий, ускоряясь.
В голове крутилось: «Андрей сейчас, наверное, тоже внутри неё... Аня стонет ему в плечо, чтобы мы не услышали...» Мысль была невыносимой. Невыносимо возбуждающей.
Она закрыла глаза и представила, как заглядывает в комнату. Как стоит в дверях и смотрит, не в силах отвести взгляд. Как Аня поднимает на неё затуманенные глаза...
От этой картины она вся сжалась. Дмитрий принял это за знак
Неожиданность 2