вернуться. Знали и всё равно... Или именно потому и рискнули?
«Это я виновата. Я слишком много работала. Оставляла их одних. Не замечала, как они сближаются. А когда замечала, молчала, потому что боялась, не могла поверить».
Что вообще нужно делать матери, которая застукала детей за... за... Отрицать? Обратится к психологу? Нет! Рассказать кому-то... стыдно. Но что остается? Устроить скандал и развалить семью, а потом жалеть. А что скажет муж?
«Аня... моя девочка. Она же только начала жить. А вдруг уже... забеременела? Господи. А что если, она не хотела? Мог ли Андрей взять её силой? Вряд-ли, он всегда питал к ней слабость... скорее она его... или?»
Страх последствий сжимал горло. Перед глазами Аня, она приходит к ней с двумя полосками. Затем лицо мужа — холодное и брезгливое. Представила сплетни, взгляды соседей. Сможет ли она настоять на убийстве собственного внука? О чем они вообще думали...
Молчать невозможно. Она мать. Она отвечает за них. «Я должна была заметить раньше. А теперь... что? Разлучить? Как вообще говорят об этом вслух?»
Она была разбита. Они её дети. Они любят друг друга, а она любит их.
Слёзы — горячие и злые, режущие кожу.
«Надо возвращаться. Нельзя оставлять их одних надолго».
Она поднялась с лавки. Ноги ватными, она почти не чувствовала свое тело.
Обратная дорога домой казалась длиннее в десять раз.
2
Как только дверь за матерью захлопнулась, квартиру наполнила тишина. Андрей первым сорвался с места — метнулся к кровати, рывком сорвал влажную простыню и запихнул её в корзину для грязного белья. Аня стояла посреди комнаты, всё ещё в одной майке, обхватив голову руками. Тонкие пальцы провалились в волосы.
Андрей схватил её трусики с пола, шорты, майку. Руки тряслись. Только что он был внутри неё, а теперь метался по комнате, заметая следы, стараясь скрыть то, что и так уже раскрыто.
Аня, наконец, стянула его майку через голову и скоро переоделась, пригладила волосы. Внутри растекалось холодное, давящее к полу волнение. Больше всего ей хотелось спрятаться и переждать.
Они встретились взглядами.
— Она всё поняла, — тихо сказал Андрей, садясь на край кровати.
Аня села рядом, прижалась плечом к его.
— И что теперь? — прошептала она. — Будем делать вид, что ничего не было?
Он покачал головой. Пальцы переплелись с её пальцами.
— Не знаю. Если она сделает вид, что не видела... Подыграем. — Он повернулся к ней. — Но... если скажет отцу...
— Блядь, — прошипела она сквозь зубы. — Они заставят меня... нас... прекратить. Или разлучат. Или... — голос сорвался, — вдруг она уже звонит отцу.
Замолчали.
Андрей притянул её за талию.
— Если она спросит... скажем правду, Мы должны были понимать, что это может случится и...
Аня уткнулась лицом ему в шею, вдохнула солоноватый запах.
— А если не поймёт? Если возненавидит нас? — Она подняла голову, глаза блестели.
— Будем вместе, — прошептал он. — Только ты и я...
— И где мы будем жить?
— Найдем место, — сказал он, изо всех сил стараясь звучать уверенно. — Я смогу нас прокормить.
— Я не хочу... уходить...
— Может, и не придется. Мы попытаемся ей объяснить.
— Это ведь был наш первый раз...
Она представляла все иначе. В голове всегда все в разы романтичнее и проще.
— Зато он точно запомнится, — неуклюже ляпнул Андрей.
Дверь в квартиру снова угрожающе щёлкнула.
Они резко отстранились. Аня вскочила, поправила волосы.
3
Вернувшись, она сразу пошла на кухню и тяжело опустилась на стул, упёршись локтями в стол.
— Идите сюда!
Дети, прятавшиеся до этого времени в одной из комнат, опасливо показали нос, виновато застыв у порога.
Несколько секунд они только смотрели друг на друга, стараясь прощупать дальнейшую тропу диалога.
Не вынимая изо рта