Он обнял её, будто старался поглотить и срастись с ней в одно существо.
Тишина. Только стук двух сердец. Они полностью забылись. Потерялись для всего мира. Есть только он и она, и каждый хотел, чтоб так и оставалось.
Дверь квартиры щёлкнула и открылась. Кто-то из родителей вернулся раньше положенного.
Ужас, что родился на лицах любовников не описать.
*********
1
Она спешила домой. Ей повезло выхлопотать себе отгул. У головной боли иногда есть свои приятные бонусы.
Она вставила ключ, замок щелкнул.
Дети успели прибраться и даже натянуть на себя часть одежды. Но глупо думать, что она не заметила. Она и раньше видела, как они тесно трутся друг о друга. Как они косо смотрят, смущаются и шутят, но как мать вообще может прийти к мысль, что ее дети...
В квартире было тихо, слишком тихо. Виски болезненно ныли, предчувствуя бурю.
Дверь в комнату сына скрипуче приоткрылась.
Андрей — растрёпанный, покрытый красными, нервными пятнами. Футболка надета наизнанку. Он замер на пороге, глаза смотрят куда угодно, только не на неё.
— Ты... рано.
Голос виноватый, упавший. Он попытался улыбнуться, но не получилось.
Она сама не знает, зачем она сделал шаг вперед. Ноги сами понесли её вперед по коридору, проскользнули мимо Андрея. Рука толкнула входную дверь.
Аня сидела на краю размазанной кровати. Одеяло и простынь смяты, подушки разбросаны. Каштановые волосы беспорядочно жалят во все стороны. Лицо горит, губы припухшие, чуть дерганные. Как и он, она прятала глаза, прыгая со стен на пол. На ней только одна старая, растянутая, мешковатая майка, край которой стыдливо прикрывал бедра. Она часто так ходила дома в особенно жаркие дни. Мать неоднократно говорила дочери, что ей стоит прикрыться но, все зря. На внутренней стороне ноги, чуть выше колена, медленно ползет тонкая блестящая линия.
Как будто кто-то включил свет в тёмной комнате. Ноздри защекотал мускусный, терпкий запах.
«Господи, что они сделали...»
— Привет, мам, — Аня выдавила улыбку, слишком широкую, слишком искусственную. Поправила майку, пытаясь натянуть её ещё ниже. — Мы... кино смотрели.
Сын бездумно кивнул.
Растрёпанные, растерянные, виноватые. Она уже не могла не замечать.
Часть её хотела закричать, ударить и выгнать. Другая — обнять обоих сразу, прижать к себе.
— Я... забыла кое-что на работе, — резко сказала она. Кулак разжался. Сумка упала на пол. — Я быстро.
Развернулась, почти выбежала из квартиры. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас сорвется и остановится. По вискам и затылку бьет кузнечный молот.
Спустилась по лестнице, не дожидаясь лифта. Выдохнула только на улице.
Идет быстро, не замечая куда именно. Руки скрутились на груди. В голове всё сразу, путаясь в колючий, раздраженный клубок.
«Как долго? Может я ошиблась? Когда началось? Я же видела... видела же. И молчала. Потому что боялась...»
Она остановилась у поблеклой лавки под ивой, села. Нога на ногу. Где-то рядом смеялись чужие дети, а она думала о своих. О том, что они сейчас делают. Как трясутся их руки и как они стараются всё прибрать.
Она закрыла лицо ладонями, плечи горько дрогнули. Редкие прохожие оглядывались, сочувственно сведя брови.
Гул крови полностью изолировал её от мира. Казалось, голова вот-вот развалится.
«Это не может быть правдой. Я ошиблась. Просто показалось. Жарко, они вспотели, смотрели кино».
Легче ослепнуть и оглохнуть. У них просто очень близкие отношения, они всегда были близки. Она всегда гордилась и кичилась перед подругами, как её дети хорошо ладят между собой. Когда они недавно поссорились, она так сильно хотела, чтоб всё вернулось обратно, чтоб они скорее помирились.
Сердце сжал гнев.
«Идиоты. Безмозглые, эгоисты. Как они могли быть такими неосторожными?! А если бы я вошла ещё раньше? Они хоть подумали, что я почувствую, увидев их такими?»
История становления