не знаешь, как бы поступила. Они знали обо мне такое, чего знать не могли, — это пугало. И я совершенно не была готова к чему-то настолько немыслимому; ты, может, заметила, — я никогда не была общительной.
— Это верно, потому ты и тряпка. И вот ты сидишь абсолютно голая в переполненном клубе, и, кстати, прожектор на тебя направлен уже некоторое время. Чтобы всем было лучше видно, я полагаю.
Она не соврала: я вся под лучом прожектора. Давно ли? Чёрт, надо быть внимательней. Я как могла прикрыла грудь руками, подтянула колени к подбородку и обхватила ноги, прижимая к себе. Поза не самая удобная, зато наименее открытая.
— Ха-ха, — поддразнила Эшли. — Не спрячешься. Каково сидеть вот так, голой? Секси?
— Пошла ты, — рявкнула я. — Это чудовищно, унизительно донельзя, и что бы ты себе ни думала — выбора у меня не было. Есть причины, о которых ты не знаешь и которые меня связывают.
— Представляю, как это чудовищно, — самодовольно усмехнулась она. — Как хорошо, что страдать приходится тебе, а не мне. Наверное, жутко не по себе, когда все эти люди снимают тебя и теперь навеки завладели твоим голым телом для разглядывания.
Мне и впрямь было жутко не по себе — от издёвок Эшли. Посмотрела бы я, как она попыталась бы набить морду Си-Джей; что-то мне подсказывает — пожалела бы. Тут официант принёс напитки и чипсы. Когда он ушёл, у Эшли зазвонил мобильный. Она ответила, и по её лицу было видно: звонок застал её врасплох.
— Нет, я не это имела в виду, — заговорила Эшли в трубку. — Нет, я просто дразнилась. Ладно. Хорошо, извини. Да, сейчас дам.
Эшли протянула мне телефон. Я прижала трубку к уху, а второе ухо заткнула пальцем, заглушая музыку.
— Алло, — осторожно сказала я.
— Привет, милая, — услышала я голос Эмили. — Хорошо проводишь время?
— Членом чего является этот тип? — тут же выпалила я, проигнорировав её вопрос.
— Вижу, кто-то проболтался, — спокойно ответила Эмили. — Наверное, ломаешь голову. Вот что я тебе скажу: если сегодня всё пройдёт хорошо, то завтра вечером, после библейского кружка, мы расскажем тебе про «членов». Идёт?
— Почему не сейчас? — спросила я, понимая, что, возможно, нарываюсь.
— Потому что ты должна веселиться. Я только что отчитала Эшли за то, что она обозвала тебя тряпкой. Ты правильно сделала, что пошла нам навстречу, солнышко, — если бы нет, сейчас было бы гораздо хуже. И Си-Джей набила бы морду этой амазонке, плевать, что Эшли выше неё, — не сомневайся.
— Что сегодня вообще происходит? — продолжала я допытываться. — Новые особые указания будут?
— Только улыбаться всем, когда выйдешь танцевать, и обязательно благодарить за комплименты и даже за оскорбления. Ты должна потанцевать не меньше чем с десятью разными парнями и минимум с двумя женщинами — не считая Стейси и Эшли. И хотя бы один танец — сольный, чтобы все могли собраться вокруг и смотреть. После этого можешь сидеть и потягивать газировку до конца вечера, мне всё равно. Эшли я сказала: чтобы вы уехали не позже одиннадцати — завтра в институт. Всё запомнила?
— А если забуду — мне простят? — дерзко спросила я.
— Хватит умничать. Ты поняла?
— Да, — сдалась я. — Автографы раздавать тоже надо?
— По желанию. Я буду ждать тебя, так что не заставляй волноваться. Повеселись как следует, не поддавайся Эшли — она не такая неприкасаемая, как думает. Заставь нас гордиться тобой, мы за тобой наблюдаем. Люблю, милая. Пока.
Снова переодетый мальчик-шлюха