и вернула телефон Эшли, которая сверлила меня взглядом.
— Что она сказала? — потребовала ответа Эшли.
— Инструктаж, как себя вести, — ответила я, умолчав о том, что Эмили сказала про неё. — Велела много танцевать.
— Похоже, она нас как-то слышит, — продолжила Эшли. — Мне влетело за то, что я тебе влетела. Чёрт, они как мафия или правительство какое-то. Весь клуб, наверное, утыкан камерами. И всё из-за тебя. Будь на твоём месте Стейси — я бы ещё поняла, но ты? Сколько тебя знаю — ни разу ни от одного парня не слышал, что ты красотка. Но этим людям ты, кажется, по душе — иначе с чего бы им тащиться в такую даль поглазеть на твой голый зад.
Мне это тоже было непостижимо. Она права: никакая я не сногсшибательная красавица, а Богини прилагают бешеные усилия, превращая меня в объект всеобщего обожания, словно я международный секс-символ. Как человек с моей внешностью может вызывать такой интерес?
— Привет, ребята, — с улыбкой сказала Стейси, возвращаясь со стаканом в руке и усаживаясь за стол. — Извините, что так долго — Рик хотел поболтать о какой-то ерунде, но это был просто предлог затащить меня в угол и полапать.
— И ты позволила? — спросила Эшли.
— Конечно, — буднично ответила Стейси. — Заслужил за хлопоты. Девушки его здесь нет, и я с ним не трахаюсь — кому какое дело.
— Что пьёшь? — спросила Эшли.
— Малибу-ром с ананасовым соком. А ты, я вижу, своё пиво мужицкое. Хозяин подходил?
— Да, — ответила Эшли. — Сказал, как это замечательно, что Аманда здесь.
— Замечательно, что она с нами, — весело поправила Стейси, накрывая мою ладонь своей. — Приятно хоть раз побыть не в центре внимания.
— И заодно воплотить фантазию, — подшутила Эшли.
— Ах да, и это тоже, — рассмеялась Стейси. — Аманда воплощает мою фантазию за меня. Как допью — идём на танцпол. Рик сказал, нас представят, когда будем спускаться, а диджею я велела поставить The Cure, чтобы сразу оторваться. Ты любишь The Cure, Аманда?
— Нормально, — сказала я, слабо представляя, кто это. Знаю только, что солист красит губы.
— Круто, — отозвалась Стейси, будто я призналась в вечной любви. — Рик сказал, охрана будет глаз с тебя не спускать: кто хоть пальцем тронет — вышвырнут.
Стейси залпом допила стакан, а Эшли налегла на чипсы. Я смотрела вниз на толпу на танцполе: большинство лиц по-прежнему было обращено ко мне, но вспышек стало меньше. Все вроде бы ладили — никакой толкотни, люди танцевали и веселились. Что бы ни происходило, я в этом по самые уши и выхода не вижу. Вспомнились слова Эмили: не пойди я им навстречу в самом начале — сейчас было бы хуже. Интересно, правда ли это, или она просто держит меня в ежовых рукавицах? Наверняка компромат на отца у них был заранее, и они могли пустить его в ход, а это разрушило бы мою семью. И фотографии разослали бы по институтам — хотя кто знает, было бы это хуже того, как они меня и так выставили. Но я подчинилась, и теперь надо спускаться и извиваться голой под музыку перед сотнями одетых людей — то, что Стейси представляла в фантазиях, а мне снилось в кошмарах.
Невидимый