с этими девушками дважды — это должно засчитываться.
— Засчитывается. Но, кажется, ты забыла про сольное выступление. — Она напомнила. — И советую сделать это сейчас. Многим завтра на работу, невежливо заставлять их ждать полночи. Вон та сцена сбоку — идеально: сзади зеркало, и видно отовсюду.
Сцена, о которой она говорила, была примерно в двух метрах над полом — мне предстояло стоять над всеми. Первый ряд сможет заглядывать снизу прямо в меня, а сцена настолько мала, что отступать некуда. Зеркало покажет меня со всех ракурсов. О Боже, это будет форменный показ — вот бы Скотт и его друзья спасли меня прямо сейчас.
— И не вздумай просто глазеть под ноги, — продолжала Эшли. — Ты на сцене, чтобы танцевать, так что изволь, а если мне покажется, что ты плохо старалась, — заставлю повторить. Эмили хочет, чтобы ты встречалась с людьми глазами. Кокетничать не обязательно, но улыбаться — да. — Она взяла меня под руку и повела. — После следующей песни провожу тебя на сцену, диджей объявит. Я спущусь — и жги.
По пути Эшли провела меня прямо мимо Эла, который воспользовался случаем и «нечаянно» задел ладонью мою грудь.
— Извини, Аманда, — деланно извинился он. — Не заметил.
Меня сейчас стошнит, но я слишком старалась не отставать от Эшли. Я мельком увидела Стейси с каким-то парнем: она извивалась и тёрлась, как последняя шлюха, а её грудь, казалось, вот-вот вывалится из топа. Наверное, двусторонний скотч — иначе как они ещё держатся. К моему огромному неудовольствию, мы подошли к сцене, и Эшли обвела меня вокруг, к боковой лесенке. Она махнула диджею, и тот дал жест «окей».
— Парням в первом ряду повезло больше всех, — шепнула мне Эшли на ухо. — Они первыми получат такой откровенный ракурс. Это особенный момент для тебя. Я рада, что все пришли его разделить.
О Боже, я не хочу. Ночь и так бесконечная — почему и это ещё? Неужели ещё не насмотрелись? Я бы уже устала. Стейси тем временем практически трахала своего партнёра через одежду. Боже, чуть алкоголя — и она превращается в шлюху; на моём месте она, наверное, была бы счастлива. Лучше бы выбрали её.
— Дамы и господа, сейчас для вас особый сюрприз, — возбуждённым тоном обратился диджей к публике. — Девушка, ради которой многие из вас сегодня здесь, хочет поблагодарить всех за то, что пришли.
Эшли вывела меня на сцену, и на меня упал луч прожектора. Она крепко держала меня за руку, и я не могла сопротивляться. Толпа разразилась аплодисментами, вспышки засверкали с новой силой, а диджей продолжал:
— Вечер был чудесный, и мы надеемся, что он продолжится. Эта песня посвящается Аманде, и она хочет станцевать её для всех вас. Так что повернитесь к сцене и танцуйте вместе с ней, чтобы показать свою поддержку. Она удивительная юная леди и к тому же чертовски красива. Давайте все вместе покажем ей, что пока она умеет любить — она будет жить. О да, она выживет.
Заиграла кавер-версия Cake на старую дискотечную «I Will Survive». Эшли хлопнула в ладоши, подбадривая меня, и быстро сошла со сцены. Первые несколько секунд я просто стояла под лучом прожектора, впитывая море обращённых ко мне лиц. Потом очнулась, вспомнила, что должна это сделать, глубоко вздохнула и попыталась ухватить ритм. Я заставила себя танцевать; вспомнила слова Эшли — если не выложусь, придётся повторять — и стала двигаться энергичнее, стараясь попадать в такт. Правда, певец звучал так, будто его накачали транквилизаторами. Я заставила себя смотреть в толпу
Вечера на хуторе близ Калиновки